Ха! Вот неуемная! Нет уж. Ни звонить, ни тем более приходить не собираюсь. Однако ей конечно о том не сказал, а молча проводил до двери.

— Егор Васильевич! — позвал я поручика. — Составьте мне компанию. Прогуляться надо до одного места.

Начальник я теперь или кто? А вдруг потребуется мне человек для… да причин может быть много. Короче, решил привыкать к роли руководителя, а те как известно в одиночку не ходят.

До места мы добрались на извозчике минут за десять. Это оказалась ткацкая мануфактура почти на границе с третьим участком. Даже ближе к зоне ответственности третьего, чем моего. То-то я при ознакомлении про нее не слышал. Сама мануфактура была единым трех этажным кирпичным зданием с собственным подворьем где, как я понимаю, стояли подводы с сырьем, ожидая их разгрузки. Перед зданием собралась толпа человек в двести, которую сейчас оперативно окружали спешащие к месту стачки городовые.

Толпа шумела. Были слышны гневные выкрики. Кто-то требовал денег. Кто-то кричал, что не выйдет, пока его ребенка не вылечат. Кто-то просто хотел, чтобы управляющий мануфактуры сам попробовал работать в тех условиях, в которых работает крикун.

Из окна второго этажа, с опаской взирая на галдящую и шумящую толпу, высовывался мужчина. Мордатый, даже издалека видно, в дорогом костюме и редкими волосами на голове. Он пытался перекричать толпу, но ему это не удавалось.

— Ваше благородие, я дальше не поеду, — заявил извозчик, остановившись в ста метрах от толпы. — Сами видите — городовые оцепление выставляют. Щас небось еще и шашки вымут, да разгонять начнут. Как бы не попасть под их руку.

— Идемте, Егор Васильевич, — отдав извозчику пять копеек, спрыгнул я с двуколки, — Узнаем, чего рабочие хотят.

— Так это и так слышно, Григорий Мстиславович, — хмыкнул Гнедин. — Денег, да работы поменьше. Все как обычно.

— Вот и узнаем, справедливы их требования, или нет, — подвел я черту.

Пока мы шли к толпе, количество городовых постепенно увеличивалось. Командовал ими усатый урядник, который грозно взирал на толпу, придерживая свисающую на боку шашку. К нему подбегали прибывающие старшие городовые и после короткого приказа удалялись на определенный участок совместно со своими младшими сослуживцами. Всего я насчитал на данный момент около шести пятерок городовых, состоящих из четырех младших полицейских и одного старшего. Вид у полиции был самый решительный, что заметили и рабочие в толпе. Но расходиться не торопились. Наоборот — рабочие сжимали кулаки, хмурили брови да стискивали зубы, но готовы были отстаивать свое мнение до самого конца. Как бы кровь не пролилась.