— Урядник! Что происходит? — подошел я к офицеру.

Тот окинул меня взглядом, подкрутил усы и вальяжно ответил.

— Пустяк, ваше благородие. Рабочие стачку незаконную решили устроить. Сейчас разгонять будем.

— Не законную? — удивился я. — А разве ее нужно как-то узаконивать?

В этом времени действительно не было никакого специального положения о том, что стачку нужно регистрировать или как-то еще оформлять.

— Дык, в рабочее время устроили, ваше благородие, — пожал плечами урядник.

— А когда им еще ее устраивать, если они все время работают по их же словам? — поинтересовался я.

На это полицейский нахмурился, подтянулся и уже менее дружелюбно спросил.

— А вам на то какой интерес, ваше благородие? Мы за порядком следить должны, что и делаем. А вы бы отошли пока, а то ненароком кто из толпы камень бросит или еще чего потяжелее.

— А вот такой у меня интерес, — достал я свою бумагу жандарма и показал ее уряднику.

— Виноват, господин штабс-ротмистр, — вытянулся во фрунт полицейский.

— Не торопитесь пока разгонять людей. Беспорядки они не устраивают, власти ни в чем не обвиняют, а их отношения с хозяином мануфактуры — это их личное дело.

— А если начнут устраивать? — осторожно поинтересовался урядник.

— На то вы тут сейчас и стоите, — хмыкнул я. — Одним своим видом должны сдерживать горячие головы. Но сами провокаций не устраивайте.

— Понял, господин штабс-ротмистр.

Журналист, который и сообщил мне о стачке, прибыл следом за нами на другом извозчике и сейчас суетливо устанавливал фотокамеру. А нехило живет Эдуард Вениаминович. Такие камеры не мало стоят, а он ее легко своему сотруднику на выезд дает.

Тем временем высовывавшийся из окна управляющий сумел перекричать толпу, призвав ее к тишине. Рабочие с неохотой понизили выкрики, и тогда он обратился к уряднику.

— Господин полицейский! Почему вы бездействуете⁈ У вас перед глазами творится беззаконие, а вы стоите! — и тут же он переключился на заворчавшую возмущенно толпу. — Ну⁈ Чего собрались? По рабочим местам идите, а то сейчас в тюрьме окажетесь! За устроение беспорядков!

Вот тут я решил вмешаться. Потому что именно слова этого наглого управляющего разозлили толпу и из-за них как раз и может произойти то самое «беззаконие».

— Сударь! — крикнул я громко, приближаясь к толпе.

Мой крик привлек внимание в первую очередь рабочих. Тут же по их рядам пошли шепотки:

— А это что за фон фарон?

— Аристократ какой-то…

— Хозяин что ль?

— Да не, на Петровского не похож. Тот старый хрыч, а этот молодой.

— Мож, сынок его?

— Дочки у него ток.

— И чего приперся? Важный-то какой! Пфф…