– Напомните ей об этом. И вставьте слово “крестник”. Каждый раз, когда появляется шанс подчеркнуть ее связи с людьми, хватайтесь за него.
Он спросил, заинтересовало ли Кинтану, что на прошлой неделе ты участвовал в сессии вместе со мной. Я сказала, думаю, что заинтересовало, мы кратко обсудили это за ужином, но Кинтана, по-видимому, чувствовала, что как бы она ни была заинтересована, сказанное психиатру или психиатром никого более не касается.
– Она не хотела вмешиваться, – сказал он. – Но вы могли бы сказать ей, что, если вы обсудите происходившее на одной из наших встреч, из этого не следует, будто вы ожидаете от нее рассказа о ее встречах с доктором Кассом.
Он спросил, считаешь ли ты полезной нашу встречу на прошлой неделе. Я сказала, я думаю, да.
– Вы обсуждали с Кинтаной то, что я сказал: что она не понимает, как устроены ваши отношения?
Я сказала, мы обсудили это в более общих формулировках.
– Возможно, вам следует быть конкретнее. Насчет того, чего именно она не понимает. Потому что это глубинная часть ее проблемы. Она по-прежнему воспринимает это как часть семейной динамики – а динамики не существует. Если она вообще была когда-либо. Если б ей было восемь лет и у вас случился бы с ней такой разговор, как сейчас, вы могли бы наставить ее на путь истинный за две недели. Но в ее возрасте подобный образ мышления может быть очень устойчивым. Скорректировать его – показать ей заблуждения насчет самой себя в отношениях с вами и своим отцом – ключевая задача ее терапии.
Я сказала, наш разговор на прошлой неделе побудил меня к размышлениям о том, как могла воспринимать нас Кинтана в детстве. Я сказала, я увидела параллель с тем, что доктор Маккиннон говорил мне о невысказанных знаках – о депрессии моего отца, его суицидальных мыслях, о реакции на них матери, – которые я сама улавливала в детстве. В свете того, что я поняла о самой себе, мне показалось вполне возможным, что Кинтана замечала напряжение в нашем доме – высказанное или невысказанное. Я сказала, что ее раннее детство пришлось на те годы, когда у нас почти не было денег, мы оба тревожились, мы еще не пробыли в браке достаточно долго, чтобы полностью укрепиться в намерении сохранить его навсегда. Все это вполне естественные проблемы для этого периода любой жизни и любого брака, но Кинтана вполне могла воспринять это как потенциальную катастрофу.
– Точно. Она знала, что удочерена, у нее были родители, которые удочерили и любили ее, но что с ней сталось бы, если бы с ними что-то случилось? Я думаю, вы убедитесь: когда она осознает, насколько вы сильны как пара, она станет понимать, что эти ее детские истолкования были страшилкой, пугающим порождением ее фантазии.