Надо ли говорить, что с пустыми руками мы не ушли? Джеральд не смог разорваться между карабином и дробовиком — и в итоге забрал оба. А я потяжелел на два двенадцатизарядных револьвера с комплектами магических концентраторов-усилителей.

РАССУЖДЕНИЯ О ТРУДАХ НА ПОЛЬЗУ ОБЩЕСТВА

Мы торопливо шлёпали по жидкой грязевой кашице, щедро покрывающей булыжник припортовых улиц. Откровенно говоря, и ощущения под ногами, и сырость, проникающая в ботинки, и ещё более — запахи — преизрядно меня раздражали. Кроме того, в лабиринте тёмных, узких и кривых улочек совершенно не было возможности остановить хоть какой-нибудь самый завалящий наёмный экипаж, что не добавляло мне радости.

— Скажи мне, дорогой кузен, — начал я издалека, но с намёком на текущие обстоятельства, — в чём был смысл возить меня в тот милый душистый садик, окружённый стеной и охраняемой зоной?

— Ты имеешь в виду зону заражения тухлецом? — с удивлением спросил меня бодро топающий Джеральд. — Ты разве забыл, Уилл? Тебе ведь нужно было потренироваться!

— А почему, скажи на милость, я не мог бы потренироваться прямо здесь? — довольно брюзгливо уточнил я. — Принеся, к тому же, значительную пользу облику и запаху родного города?Особенно запаху! Полагаю, это пошло бы на пользу моему дару не меньше, чем организация ветра при сжигании мерзкой травки. А уж как это украсило бы припортовые районы! И мы здорово сэкономили бы на разъездах.

Джеральд, на удивление, молчал не менее двадцати шагов, при этом брови его неуклонно ползли наверх:

— Знаешь, Уилл, это совершенно не пришло мне в голову!

— Вот именно! А ведь я мог бы прославиться, почти как тот парень, что чистил какому-то древнему царю засранные по пояс конюшни.

— Что, такое было? — хмыкнул кузен. — Никогда не слышал. И как он справился?

— Кажется, использовал какое-то водное заклинание. Временно перенаправил в конюшни реку, если я правильно помню.

— Остроумно!

— Ещё бы! Он стал легендой! И я бы тоже стал. Легендой. Или ещё лучше! Тайным народным героем! Меня представляли бы на плакатах — в виде добродушного лысого боцмана с огромной золотой серьгой в ухе. И непременно в белоснежной рубахе. И чтобы с густыми белыми бровями, толстыми, как две гусеницы.

Не знаю, почему вдруг в моей голове возникла такая блажь, но она преследовала меня довольно настойчиво.

Джеральд посмотрел на меня искоса и озабоченно нахмурился:

— Может быть, осьминоги были несвежие?

— Или на меня дурно влияют миазмы этого места! — хмыкнул я.

Братец слегка толкнул меня в плечо:

— Да не расстраивайся ты так! Скоро уже улица Белошвеек, там почище. И насчёт очистки ты здорово придумал. Я передам твои пожелания в обучающий отдел. Они вечно ищут, чем бы этаким занять курсантов. Отличное упражнение получится.