Орала вся троица по-эльфийски, но общий смысл можно было угадать по жестикуляции: братья обвиняли среднего в том, что один из них получил рану, а средний вопил возражения.

Оставив этих орать и осыпать друг друга гневными обвинениями, я бросился прочь. Слишком близко остальные.

Тех, организовавшихся в более-менее согласованную группу, было восемь. Пока они ожесточённо спорили о возможной тактике, я решил разобраться с подранками из одиночек, у которых остались неповреждёнными руки — не хотелось бы нарваться на кого-то из них по рассеянности.

Получивший удар в колено палашом медленно отступал, подволакивая ногу. Второй, с пропитанной кровью рубахой, пытался прятаться за него, вовсе скрючившись. Завидев бегущего меня, он принялись что-то кричать. Кажется, предлагали договорённость? Но предупреждение Джеральда твёрдо сидело у меня в мозгу. Никаких договоров!

В скорости передвижения теперь они уступали мне значительно. Никакого труда не составило оббежать их и приблизиться с удобной стороны.

Первому я снёс голову «кровавой рубашке» — чётким, хорошо поставленным ударом Уилла Андервуда. Голова поскакала по тёмным плитам пола. Тело постояло секунду и рухнуло плашмя, разбрызгивая из шеи кровь.

Второй всё ещё был очень быстр в движениях рук и корпуса. Он успел отклониться, так что вместо ровного среза на шее получился безобразный пузырящийся разруб. Эльф упал на колени, пытаясь зажать рану скользящими пальцами… Всё, этот кончен, вопрос пары минут.

Фианройд, которому, похоже, я всё-таки сломал кадык, разобрался с собой сам. Он лежал там же, где я его оставил, завалившись на труп своего товарища, и уже не хрипел.

Картина разбросанных тел сбила настрой восьмёрке. Они попытались вытянуться в линию, чтобы, смыкая фланги, взять меня в клещи, но… Лучше бы им было с самого начала так сделать — возможно, и появился бы шанс. Но не таким коротким строем. К тому же некоторые всё косились на вскрытые шеи своих дружков бешеными глазами…

И тут я сделал пару быстрых шагов назад и вбок — и внезапно (экая новость!) обнаружилось, что усердно прикрывающие правое крыло — вот они, совсем рядом со мной! Ещё шаг — и я оказался едва ли не в их тылу! А красивый ажурный клинок отлично ломается от удара о тяжёлый палаш. И после противник оказывается в крайне невыгодном положении, потому что он меня всё ещё не достаёт, а я его — уже!

В таком духе я прыгал и метался вокруг этой толпы наглецов, заставляя их бегать за мной — до тех пор, пока их не осталось слишком мало. И тут уж они сломались и начали убегать от меня. В конце концов в одном из углов дуэльной площадки столпилось шестеро оставшихся — все они были уже подранки, кроме дурачка с кинжалами, быстро уловившего прелесть стратегии убегания. Я стоял напротив, чувствуя себя пастушеской овчаркой.