Молча вкушая свой ужин я вдруг подумал: может быть, подобная предубеждённая настроенность — тоже часть их всеобщей очарованности? Впрочем, Флетчер и Уоткинс постоянно обследуют служащих Департамента и не находят никаких отклонений?

Следующая неприятная мысль пришла ко мне спустя несколько минут: быть может, доктора просто не знают, куда и как смотреть?..

ПОЗАБОТИТЬСЯ О СЕБЕ

Спустя три дня я выбил из Флетчера разрешение свободно прогуливаться по городу. И первым местом, в которое я направил свои стопы, стала оружейная лавка ма́стера-коротышки в припортовом районе. Явился я туда один, нахально полагая, что слухами обо мне должен полниться весь Фробридж. Действительно, глупо маскироваться, если тебя знает всякая собака — местные газеты два дня подряд печатали мои портреты, перебивая друг друга в хвалебных дифирамбах. Поэтому я даже плащ, в котором обыкновенно ходил на службу, менять не стал. И значок оставил, пусть и спрятанный за лацканом.

Я явился по адресу и довольно бесцеремонно побарабанил в дверь. Вскоре стало ясно, что изнутри меня разглядывают.

— Открывайте, мистер, — вполне дружелюбно, но безо всякого заискивания сказал я. — Сегодня я один, и у меня к вам будет особый заказ.

Дверь распахнулась, пропуская меня внутрь, и тут же за мной захлопнулась.

— Не будем нервничать, — посмотрел я на хозяина сверху вниз, — и совершим сделку ко взаимному удовольствию.

Тот сердито посопел, топорща бакенбарды:

— Если б я знал, что вы из ищеек, мистер, я бы не стал иметь с вами дела.

— Я изособых ищеек, — я продемонстрировал значок, на пару мгновений озарив пространство лавки золотым светом. Поэтому ваша профессиональная честь тут не задета.

— Допустим, — он обошёл свою стойку и запрыгнул на высокий табурет, как и в прошлый раз. — Хотите что-то докупить?

— Нет, я хочу попросить вас усовершенствовать мои любимые револьверы. Насколько это возможно.

Тут я выложил на прилавок мои РШ, заставив коротышку присвистнуть от удивления. Он вопросительно посмотрел на меня и, получив разрешающий кивок, принялся осматривать стволы, прицокивая, шевеля бровями, выпячивая губы и выражая одобрение всяческими мимическими способами.

— Немногие способны к повседневному общению со штурмовыми револьверами! — сказал он наконец. — У вас не болят руки, простите за нескромный вопрос?

— Отнюдь. Иглы императора, если вы слышали, характерны заметно более крепким против обычного сложением.

Теперь он смотрел на меня с ещё большим уважением:

— Наслышан. Но думал, что в этих рассказах есть доля преувеличения, — он положил РШ на стойку. — Итак, чего бы вы хотели, мистер? Увеличить кучность? Добавить дальность? Скорострельность?