На город опускались мягкие сумерки. Сейчас особенно бросалось в глаза, что город этот полон магии — привычной, совершенно бытовой, никем особо не замечаемой. Многие лавочки и магазины включили завлекающую подсветку. По стёклам витрин пробегали муаровые всполохи, мигали огоньки, имеющие исключительно артефактную магическую природу, кое-какие заведения побогаче вроде театров или ресторанов могли позволить себе даже изредка оживающую картинку афиши. А такое солидное место как дом терпимости — даже полупрозрачную иллюзию. Правда, только внутри помещения, потому что на улице всё должно было быть прилично.

Итак, само здание поразило меня размахом — огромный фасад, выходящий на центральную улицу, украшенный мощными колоннами и помпезными барельефами, три этажа светящихся окон, забранных драпировками, величественный портик входа. Однако, небедное заведение!

На ступенях нас приветствовал швейцар, взявший под козырёк, после чего мы попали в большой и, надо признать, довольно элегантно обставленный холл. Здесь тянулась длинная стойка с пятью девушками-регистраторами, и все они были заняты, разговаривая с посетителями совершенно разного на вид достатка и профессиональной принадлежности.

— Присядем пока, — кивнул мне Джерри на один из стоящих тут диванов.

— Пожалуй.

Мы уселись, и, словно среагировав на наше появление, в нише напротив дивана (высотой примерно с метр и шириной в полтора) тотчас как раз и завелась иллюзия вполне по профилю заведения — под развесёлую музыку по сцене запрыгали дамочки в корсетах и длинных пышных юбках. Длина юбок компенсировалась тем, что танцовщицы беспрерывно задирали ноги в блестящих сетчатых чулках, и при должном внимании можно было заметить, что кроме чулок и туфель на высоченных каблуках девицы более ничем себя не обременяли.

— Ну и цены! — вдруг громогласно заявил колоритного вида мужчина, в котором я непременно заподозрил бы пирата. — Я же не собираюсь покупать девку насовсем! Мне бы только переспать!

— Пошли-пошли! — посмеиваясь, потянул его за собой приятель ростом поменьше, зато потолще. Этот тоже был наряжен необычно, а пуговицы на сюртуке, больше смахивающем на старинный камзол, были здоровенные, с грецкий орех, и блестели жёлтым металлом — неужели золото?

— Нет, ты видел⁈ За что?..

— Может, все они гимнастки, — похохатывал маленький, увлекая за собой приятеля.

— Да у меня есть деньги! — возмущался первый. — Но принцип! И натурально — за что???

Они проследовали к выходу, и Джерри слегка подтолкнул меня локтем в бок:

— Пошли!

Стоило нам подняться с дивана, как сцена с прыгающими девицами тут же погасла.