Что-то поднималось внутри бывшего устранителя. Нет, это новое чувство еще нельзя было назвать раскаянием. Он сам пока не знал, что происходит. Одно ясно — ему не по пути с функционерами, седьмым отделом и другими «инструментами», коверкающими чужие судьбы.
Отвращение.
Вот что он начал испытывать к самому себе.
Туэйн покачал головой и снова взялся за еду. Это было хуже всего — немое неприятие.
— Останусь тут, — решил Ки.
— В поселке? — с набитым ртом уточнил посланник.
— Не обязательно. В Свихнувшихся Землях.
— Сгинешь.
Туэйн выдал вердикт без малейших колебаний.
— А ты?
— И я сгину.
— Что тогда?
Инакомыслящий отодвинул жестянку, из которой только что поглощал рыбу. Оба наелись. Ки чувствовал приятную усталость, разливающуюся по всему телу. Сейчас бы хорошенько выспаться…
Или выпить чашечку горячего кофе.
— Ты забыл, что у меня есть миссия, — боец «Рассвета» потянулся, хрустнув суставами. И начал неспешно убирать мусор в бумажный пакет. — Я должен встретиться с генералом Джумом, возглавляющим Армию неудачников, и передать послание. Если мы придем к соглашению, то совместными усилиями разрушим Систему.
— Зачем это Топору? — удивился Ки.
— Кочевники давно претендуют на гражданство Анклавов. Просто Анклавы не резиновые, как любят повторять функционеры. Как бы Топор не хвалил свою армию, а он регулярно теряет людей. И не может гарантировать полную безопасность своим подчиненным.
— А мы можем, — кивнул Ю.
— Верно.
— Предположим, вы договоритесь. Это неизбежно приведет к войне. Сначала — гражданской. Дальше начнется вторжение дикарей, чуждых нам во всех отношениях. Неужели ты думаешь, что кочевники способны построить устойчивую цивилизацию? Или присоединиться к нашей культуре на равных правах?
— Не думал об этом, — честно признался Туэйн.
Ю вздохнул.
— В чем-то ты прав, — неожиданно выдал посланник. — К тому же, я не уверен, что «Рассвет» действует во благо простых людей. Еще вчера был уверен. А сейчас — нет. Посмотри на нас, устранитель. Винтики, пыль под ногами. Используют — выбросят. А что, если мы сломаем эту Систему, расчистим место для новых правителей, а те выстроят новую?
Ки слушал, не перебивая.
Похоже, бывшие враги перерождались. Окончательно и бесповоротно. Становилисьдругими , искали новые смыслы.
И не находили.
— Оруэлл, — задумчиво произнес Туэйн. — Есть такой старый писатель. Запрещенный, кстати. Так вот, у него была теория, что общество делится на три класса — высшие, низшие и средние. Когда происходит революция, средние становятся высшими. А те, кто внизу… Они всегда внизу.