Утихли автоматные очереди.
Перестали звучать одиночные выстрелы.
Хапуны расправлялись с последними защитниками, а рядовые восставшие уже маршировали по полотну моста. Гигантская сороконожка втягивалась в узкое каменное жерло и продолжала своё бессмысленное путешествие.
Одна из тварей, терзавшая командира, выпрямилась во весь рост и посмотрела на Туэйна.
Ему стало не по себе.
Тварь утратила даже отдаленное сходство с человеком. Руки и ноги превратились в мускулистые когтистые лапы, шкура покрылась серой шерстью, местами заляпанной чем-то красным. Череп удлинился, уши заострились. Оскаленная морда обнажила ряды желтоватых клыков, загнутых внутрь. На краткий миг Туэйну померещилось, что клыкидвигаются по кругу , словно зубцы бензопилы.
Наваждение схлынуло.
Из пасти выскользнул извивающийся отросток языка. Пару секунд язык шевелился,щупал ветер . Туэйн завороженно смотрел в глаза монстра — некогда человеческие, а теперь лишенные малейших признаков мысли. Хапун, разумеется, не мог видеть посланника на таком расстоянии. Но по спине поползли мурашки.
Раздвоенный язык скрылся в пасти.
Хапун склонил голову и начал есть.
22. Ловец человеков
Глеб пристально следил за действиями Топора на протяжении суток. Генерал встретил переговорщика психоптиц у ворот лагеря, после этого началось продолжительное сидение на ящиках. Когда Джум вернулся в Рубикон, он сталдругим . Научился летать, проникать в чужие мысли, перемещать предметы, не прикасаясь к ним. Телепортироваться, жечь вещи. Первые несколько часов Джум только и делал, что демонстрировал свои новые способности всем желающим, вызывая искреннее восхищение. А заодно тестировал пределы возможного.
Разведчик неотступно следовал за лидером, стараясь держаться вне поля зрения Топора. Наблюдал, собирал факты. Много думал. Если бы в те минуты Джум влез в голову своего подчиненного, то наверняка решил бы от него избавиться. Потому что разум Глеба обуревали сомнения.
Увиденное настораживало и пугало.
И сверхспосособности, обретенные Джумом, беспокоили разведчика меньше всего. Гораздо страшнее было понимание, что Топор утратил человеческую сущность. В разговорах, которые вел генерал, периодически проскальзывало словечко «мы». Взгляд отсутствовал, но фиксировал всё происходящее. Джум непостижимым образом узнавал о событиях в разных уголках планеты. О том, что творилось за стенами Анклавов. О стычках между рейдерами и мародерствующими бандами. О новых караванных путях и перемещениях зомбостад. О том, где находитсякаждый из офицеров Ставки.
Джум был вездесущ.