30. Крылья в ночи
Туэйн снова был в конструкте со своим отцом. Процессор выстроил виртуальную модель на основе воспоминаний беглеца, поэтому личность папы представляла собой некий идеализированный слепок, который мог создать только ребенок. Модель была динамичной, но в некотором роде закольцованной — ее ограничивали строгие временные рамки.
Возраст — пять лет.
Локация — дом детства.
Микс включал самые светлые образы, сохранившиеся в памяти Туэйна. Фильтры сгладили подсознательный негатив, вычистили эпизоды, где отец на него кричал или ущемлял в чем-то. Удалили наиболее агрессивных соседей. Получилась совершенная песочница для эскапизма.
Туэйн редко уходил в этот утраченный мир. Он жил, предпочитая видеть суровую реальность, не прятал голову в песок. Загружал себя работой, тренировками, постановкой целей. А теперь… цели оказались чужими и насквозь фальшивыми. Очередная декорация, как те «пригонные» митинги в поддержку партийной линии, на которые тащили всех подряд. Это воспоминание тоже сохранилось — вместе с настоящим именем Туэйна. Лешенька, Леша — вот как обращался к нему отец. Никакого псевдонима, намертво прилипшего к искусственной, постоянно редактируемой личности. Лешенька, надо пойти на митинг. Дома я тебя одного не оставлю, так что пойдем вместе. Хорошо, пап, а что такое митинг? Сам увидишь.
И он увидел.
Толпы людей, наводнившие проспекты, центральные улицы и площадь. Голографические транспаранты различной степени прозрачности, большие и малые развертки. Скандирование лозунгов.
ЧИСТЫЕ МЫСЛИ!
МИРНЫЕ АНКЛАВЫ!
МЕРТВЕЦЫ НЕ ПРОЙДУТ!
Мир больших людей. Толкающихся, шумных, суетливых. Раскрасневшихся от криков и дешевого алкоголя. Искренне радующихся и старательно изображающих радость. Толстых и худых, старых и молодых, нарядившихся в свои лучшие одежды. Большинство приходило «по распределению», «под роспись». Это так говорилось, что «под роспись». На самом деле, папа отмечал свое присутствие с помощью геолокационного приложения смарт-браслета. Жал на нужную кнопку, и сведения о присутствии отправлялись на гаджет непосредственного начальника. Позже Туэйну удалось выяснить, что приложение отслеживало местонахождение «пригонных» до самого конца мероприятия и лишь после этого «закрывало позицию». Уклониться невозможно, уйти досрочно — без шансов.
У каждого жителя Анклава был припасен гаджет, визуально напоминавший фонарик. Или джедайский меч, как любил шутить маленький Леша. Голопроектор. Со строго ограниченным, одобренным сверху, набором транспарантов. Жмешь сенсор — и над головой разворачивается призрачный прямоугольник с набившими оскомину лозунгами, символами и лицами высших функционеров. Все пригонные должны были улыбаться и «чисто мыслить». За этим следил расширенный штат выездных телепатов.