Туэйн уже вывел на внутренний экран требуемые настройки. И остановился в последний момент — что-то заставило прислушаться к далекой собеседнице.
— Кто ты?
— Мика.
— И что тебе нужно?
— Помощь, — Мика пристально смотрела на Туэйна. В ее глазах читалось желание сказать как можно больше важных слов до включения блокировки. Успеть. — Твоя и устранителя.
По спине побежал холодок. Иллюзия в замкнутой вселенной конструкта. И всё же — Мика знала слишком много для дальнего телепата.
— Я не телепат, — покачала головой собеседница. — Ладно,не только телепат.
Конструкт распался.
Лодка, озеро, парковый комплекс — всё это развалилось на части, унеслось во тьму и перестало существовать. Туэйн обнаружил себя там, где и находился — в двухместном стратосферном планере, летящем над облачной шапкой Земли. Вытянутые крылья планера были покрыты солнечными панелями, питавшими энергией не только мотор и системы жизнеобеспечения, но и бортовой компьютер с навигационной нейросетью. Тело Туэйна покоилось на ложементе, опутанное ремнями и всевозможными креплениями. Посланник видел питательные трубки, катетер, сетевые кабели и чувствительные волокна. Он был напрямую подключен к бортовому компьютеру и обладал полным доступом к датчикам внешнего наблюдения.
За пределами кабины простирался космос.
Линия горизонта закруглялась, вдоль нее пролегла голубая полупрозрачная полоска. Еще выше — непроглядный мрак с колючими звездами. Облачный океан под крыльями завораживал — клубился, закручивался в спирали, формировал причудливые фигуры.
Сзади, во втором отсеке кабины, сидел Ю Ки. Устранитель отказался от подключения и вывел на миниатюрный дисплей фильм из базы данных самолета. Удивительно — кинематограф не сумел выжить в новой реальности, но старые ленты люди еще пересматривали. Студии и прокатные компании перестали существовать. Ушли в прошлое специальности актеров, режиссеров, операторов и продюсеров. Не вручались премии, знаменитости не купались в лучах славы, не прогуливались по фестивальным красным дорожкам. Примерно то же самое происходило и с другими видами искусств. Жалкое существование влачила сетература — и то лишь на серверах полисов, подобных Владивостоку. Художники ушли в вирт и голографию. Процветали дизайнеры конструктов и создатели многопользовательских онлайн-игр. Музыканты продолжали творить, сосредоточившись на электронном звучании. Разрабатывались интерьеры чат-комнат, несуществующих особняков и развлекательных комплексов. Строились утопические города, материки и страны. Обустраивались миры, нарушающие законы логики и физики. А вот журналисты и «бумажные» писатели исчезли. Вместе с балетом, театром и прочими атавизмами.