– Широ-кун... – на гостевом балконе Конохи Сакура Харуно побелела как мел, зажав рот обеими ладонями, а стоявшая рядом Ино судорожно вцепилась пальцами в каменный парапет.
Даже невозмутимый Асума Сарутоби и джоунин Ямато резко подались вперед, положив руки на рукояти кунаев, а на их лицах отразилось искреннее недоумение, смешанное с тревогой.
– Какого черта творит старик? – сквозь зубы выдохнул Асума, глядя на расплывающееся кровавое пятно на груди мальчика. – Это же должен был быть показательный бой в честь победителя турнира, а Мифунэ ударил пацана боевым клинком в полную силу. Еще бы на полпальца глубже, и он бы разрубил ему грудину до самого сердца.
На трибунах самураев тоже поднялся растерянный гул: все вокруг были уверены, что поединок закончился мгновенной, сокрушительной победой их правителя в один удар, но никто не мог взять в толк, почему славившийся своим благородством и выдержкой генерал Мифунэ обошелся с молодым чемпионом с такой беспощадной, смертельной серьезностью, словно перед ним стоял заклятый враг на поле битвы.
В правительственной ложе Тосиро Рин резко поднялась со своего кресла, до белизны в костяшках сжимая резные перила балюстрады, и только спокойная ладонь ее матери, госпожи Кикё, легшая на запястье девушки, удержала ее от того, чтобы прямо сейчас перепрыгнуть через барьер вниз на арену:
– Подожди, дочка. Смотри на отца.
И в эту самую секунду все десять тысяч человек на ярусах перевели взгляд на неподвижную фигуру генерала Тосиро Мифунэ.
Старый правитель Страны Железа не убирал Куросаву в ножны и не поворачивался к судье.
Медленно, словно преодолевая сопротивление свинцовой воды, Мифунэ сделал один тяжелый шаг вперед. Затем второй.
На третьем шаге его правая стопа вдруг замерла, а из груди старого мастера вырвался такой глубокий, хриплый и прерывистый выдох, что в морозном воздухе над помостом взметнулось густое облако белого пара. Каждая мышца под его серым кимоно, каждое сухожилие на шее и предплечьях были натянуты, как стальные канаты под запредельным грузом, а пальцы левой руки, сжимавшие устье черных ножен, мелко дрожали от чудовищного перенапряжения.
Миг спустя плотная белая повязка на лбу генерала Мифунэ беззвучно разделилась пополам по идеально ровному косому срезу, соскользнула с его седых волос и медленно, кружась на ветру, опустилась на черный камень у его пятки.
А следом за ней с сухим шелестом лопнули стальные пластины легкого нагрудника и плотная ткань темно-серого кимоно поперек его собственной груди.
Все тело верховного правителя Страны Железа резко вздрогнуло от запоздалой вспышки боли: через всю его грудную клетку по горизонтали проступил широкий, глубокий кровавый порез, мгновенно окрасивший серое одеяние в багровый цвет. Даже выложившись до самого дна своих сил и совершив невозможное, величайший мастер Иайдо этого мира сумел отразить и увести в сторону лишь два из трех одновременных клинков Цубамэ Гаэси – третий удар достал его на излете и рассек доспех вместе с плотью.