Широ молча посмотрел на три тяжелых свитка на столе, а затем на спокойное, но полное затаенной материнской мольбы лицо женщины.
Первым, чисто человеческим движением было сказать, что он сделал бы это и без всяких даров, однако в глубине его памяти тут же всплыл строгий, назидательный голос Тосаки Рин, расхаживавшей когда-то по гостиной его дома в Фуюки и по каменным коридорам Часовой Башни со скрещенными на груди руками.
«Запомни раз и навсегда, Эмия-кун! — отчитывала его тогда Рин, сверкая глазами и тыча пальцем ему в грудь. — Когда серьезный человек или глава семьи просит тебя об услуге и предлагает достойную плату, ты не имеешь права отказываться от подарка с видом святого бессребреника! В мире магов и политиков никто не верит в бескорыстный альтруизм: когда ты делаешь что-то столь важное совершенно задаром, это не вызывает благодарности — это сразу же будит в людских головах все самые неправильные колокольчики! Они начинают думать, что ты либо презираешь их, либо замышляешь против них нечто куда более страшное и дорогое. Принять плату — значит скрепить договор и дать просителю уверенность в том, что ты отнесешься к обещанию всерьез!»
Воспоминание об уроках старой подруги вызвало в душе Широ легкую, теплую тень ностальгии: как ни странно, суровые правила этикета Ассоциации Магов подходили к пропитанному подозрительностью миру шиноби как нельзя лучше.
Поэтому он протянул руку, спокойно положил ладонь поверх бронзовых оправок свитков и придвинул их к себе, принимая дар.
— В такой плате не было необходимости, Микото-сан, но я с благодарностью принимаю ваш подарок, — размеренно произнес Широ, пряча свитки во внутренний пространственный карман подшитого печатями подсумка. — И раз уж мы говорим начистоту... что вы намерены делать дальше теперь, когда первая буря вокруг квартала немного улеглась?
Увидев, что мальчик без лишних споров принял свитки, Микото заметно успокоилась — принятие дара по негласному кодексу благородных родов означало, что договор вступил в силу, — и задумчиво расправила складку на своем темном рукаве.
— Мы закрыли пустующую половину сектора и переселили всех выживших ближе к главному поместью, чтобы держать людей в одном защищенном кольце, — ответила она уже деловым, собранным тоном матриарха. — В ближайшие годы я намерена полностью сосредоточиться на воспитании и обучении нашего младшего поколения — тех четырнадцати малышей, которые через пару лет пойдут в Академию, — и, конечно, на самой Сацуки. В ту ночь, от пережитого ужаса и потрясения, ее глаза пробудились раньше срока... Сейчас у нее в каждом глазу по одному томоэ начального Шарингана, но ее детское тело еще слишком слабо, чтобы выдерживать такую нагрузку без правильного руководства. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обучить ее и остальных детей, поднять их на ноги и добиться того, чтобы у клана Учиха снова было достойное будущее в этой деревне.