Воздух на веранде внезапно сгустился от короткого, почти неощутимого импульса чакры. Под длинными черными ресницами Микото беззвучно вспыхнул густой кроваво-алый свет, и три черные запятые зрелого Шарингана медленно провернулись вокруг зрачка, фокусируясь на сидящем в двух шагах мальчике с такой пронзительной остротой, словно она пыталась просветить его насквозь.
— У меня к тебе есть только один вопрос, и я прошу тебя ответить на него без утайки, — тихо, отчетливо выговаривая каждый слог, произнесла Микото, не мигая глядя на него своими багровыми глазами. — Ты... действительно Широ Узумаки?
Широ не шелохнулся. Он отчетливо ощутил, как цепкий, гипнотический взгляд Шарингана скользнул по его внешним каналам чакры, отслеживая ритм сердцебиения, микродвижения лицевых мышц и малейшие всплески энергии, которые неизбежно выдали бы любого лжеца или мастера перевоплощения.
Но вместо того чтобы закрыться ментальным щитом или проявить раздражение от подобной проверки, он отнесся к беспокойству женщины с полным пониманием. На ее месте, оставшись с горсткой беззащитных детей и стариков посреди полного врагов селения, он и сам проверил бы любого союзника до самого дна. Даже больше, он сделал бы гораздо больше чем она.
Поэтому Широ не стал прятать взгляд и ответил предельно просто и честно — ведь за все семь лет после своего пробуждения в этом мире он действительно сроднился с этим именем, с этой кровью и со своим младшим братом настолько, что перестал делить свое прошлое и настоящее на две отдельные жизни.
— Да, Микото-сан, — спокойно и твердо произнес он, глядя прямо в вращающиеся томоэ ее глаз. — Я Широ Узумаки и старший брат Наруто.
Ни один мускул на его лице не дрогнул, ни один поток чакры в его груди не дал сбоя или тени лжи — перед всевидящим оком клана Учиха сидел именно тот человек, за которого себя выдавал.
Секунду спустя алое свечение в глазах Микото погасло, возвращая ее взгляду привычный глубокий ониксовый оттенок, а ее напряженные плечи впервые за две недели заметно, почти с облегчением опустились.
Этого короткого, честного ответа оказалось достаточно. Больше ей не нужно было знать ничего: перед ней сидел не чужой соглядатай в украденной личине, а настоящий сын ее погибшей подруги, в чьих жилах текла родственная им кровь Кушины и Минато.
Протянув руку к стоявшей у стены резной шкатулке из темного кедра, Микото открыла крышку, бережно извлекла оттуда три массивных, окованных по краям потускневшей бронзой свитка на плотной серой бумаге и положила их на лакированный столик прямо перед Широ.