— Позвольте полюбопытствовать, Игорь Вениаминович, как так получилось, что два ваших подопечных решили выйти на Ристалище?

В словах Разумовского не оказалось привычных уколов. Ныне гофмейстер оказался настроен серьезно. Он был готов рвать и метать, но найти виноватого. И так уж вышло, что особенно и искать никого не пришлось.

— Я узнал об этом только сегодня, — Максутов не хотел оправдываться, однако так получилось, что ему приходилось это делать. — Галицкий все провернул тихо, без лишнего шума. Придумал какой-то надуманный предлог, по-другому это и назвать нельзя, поссорился с Ерохиным и вызвал того на поединок.

Игорь Вениаминович сидел в кресле, тогда как Борис Карлович расхаживал взад-вперед, как заведенный болванчик. Но между тем в позе Главноуправляющего не было обычной развязности. Напротив, едва уловимое движение выдавало невероятную напряженность.

— И вы это допустили! — чеканя каждое слово, произнес Разумовский.

Максутов набычился, быстро и нервно крутя тонкий ус, однако ничего не ответил. Он даже не полез за своими неизменными сигаретами — в комнате и без того было накурено. К тому же и чувствовал себя Максутов немного не в своей тарелке. Между тем гофмейстер распалялся все больше.

— Может быть все было сделано специально, по наущению их начальника?!

Разумовский остановился, вперив свой гневный взгляд в Максутова. Казалось, он хотел пригвоздить им собеседника.

— За подобные оскорбления можно ответить кровью! — на секунду потерял самообладание Игорь Вениаминович, дернувшись и чуть не оторвав тонкий ус.

— Господа, давайте успокоимся, — вмешался брат Императора. — Мы и так сегодня потеряли сильного мага. Борис Карлович, если бы не Его Светлость, могла случиться катастрофа. Именно он все предотвратил. Как вы, кстати, это сделали?

— Влил свою силу в его форму, не позволяя ее закончить, — ответил Максутов. — Детский прием, ему учат еще в лицее.

Сам Романов мрачно курил одну за другой, молча и хмуро наблюдая за разговором. Императору представлялось, что он находится в темном зале на несмешном и унылом выступлении бродячей труппы. Наконец, когда в кабинете повисла тягучая и пугающая тишина, Его Величество сказал свое слово.

— Если бы не Илья Викторович…

Он не договорил, выпуская густой сизый дым. Несчастный Евгений Сергеевич, сенатский обер-прокурор, вовсе не куривший и все это время вытиравший слезящиеся глаза, наконец закашлялся.

— Илья Викторович несомненно помог. Хотя было бы лучше, если бы Вестник предсказывал будущее не в самый последний момент, — угрюмо отозвался Максутов. — Теперь придется всех убеждать, что Галицкий действовал не по его наущению. Хотя со стороны все виделось именно так.