— Ваша Светлость, вы же знаете, дар предвидения очень капризный, — поправил пенсне Вельмар, смущенно улыбнувшись. — Страницы грядущего приходят в самый неожиданный момент.

— Нам нужно понять, что произошло, — сказал Император. — Действовал Галицкий по своему замыслу или по указке? Был ментальной пешкой в чужих руках или совершил злодейство намеренно?

— Ваше Величество, могу с уверенностью сказать, что это не Очарование, — произнес Максутов, постепенно приходя в себя. — Чтобы подчинить такого мага, как Галицкий, недостаточно даже первого ранга. К тому же, вы знаете, что когда маг выше рангом и обладающий более обширной силой вмешивается в сотворение формы другого, последний обречен на неудачу. Но я как не старался, так и не смог разрушить форму заклинания, только немного ослабить ее.

Максутов объяснял все подробно, с многочисленными деталями по одной простой причине — Император был всего лишь четвертого ранга. Нет, по сравнению с большинством поданных он являлся вполне себе неплохим магом. Однако всех тонкостей высшей волшбы не знал.

— Ничего не понимаю. Что вы хотите сказать? — нахмурился Император.

— По магическому потенциалу Галицкий был равен мне. На Ристалище мы видели мага первого ранга.

— Вздор! — сказал Владимир Георгиевич.

— Чепуха, — вторил ему Разумовский.

Лишь Вельмар и Покровский промолчали. Последний сидел тише воды ниже травы, стараясь, чтобы на него и вовсе не обратили внимания. Максутов обвел взглядом собравшихся, глубоко вздохнул и начал объяснять.

— Это говорит и структура заклинания, которое пытался создать Галицкий. Вы разве не поняли, господа, что он почти сотворил?

Сейчас Максутов намеренно указал и Романову-брату и Разумовскому их статус в магическом мире. Как бы вы не были важны для Императора, но не можете видеть всей картины. Потому что на подобное способны лишь самые сильные маги. «Единички», как скромно они именовали сами себя.

Игорь Вениаминович подождал еще немного, явно набивая себе цену, после чего произнес одно единственное слово.

— Цунами.

Молчание стало не столько тревожным, сколько пугающе напряженным. Казалось, оно обрело вполне материальную форму и теперь заполняло все пространство кабинета, грозя раздавить присутствующих в лепешку.

На самом деле все вспомнили одно единственное событие, повергшее тогда еще великую Империю в шок и траур. Те самые беспорядки в Новгороде, когда к мятежникам присоединился граф Турбин, старейший из магов первого ранга. Бог его знает, что взбрело старику в голову. Выжил ли он из ума или действительно хотел помочь горстке бунтовщиков. Однако сотворенное Цунами и последующее за ним наводнение унесло жизни несколько десятков тысяч человек. А сам город пришлось восстанавливать не один год.