— Вот только прецеденты были с вашими подданными, — сухо заметил Максутов, глядя на Императора. — А он из застенцев. Сейчас все взоры того мира будут обращены на него. Придется даже время от времени выпускать его, показывать, что все с ним хорошо.

— А если иллюзией заменить? — спросил Император.

— Застенцы аппараты какие-то приспособили для измерения магии, — ответил Максутов. — Раскроют нашу уловку.

— Разве это не повод наконец начать войну? — рубанул ребром ладони по столу великий князь.

Все присутствующие с прискорбием посмотрели на брата Императора. Как на переболевшего свинкой ребенка, который ныне пускал слюни. Даже обер-прокурор, уж он-то титулом и вовсе не вышел, укоризненно покачал головой.

— Войны начинают в нужное время, Володенька. А мы лишились одного из магов первого ранга. Лишились глупо. Да и рекогносцировка застенцев еще не окончена. Нужно ждать.

Они продолжили молча выпивать, наполняя комнату дымом сигарет. И никакой бархатный костюм Его Величества не помогал.

— Илюша, а ты что думаешь? Что тебе звезды говорят? — спросил император.

На самом деле звезды тут были не при чем. Вестники, в отличие от прочих магов, имели только одну способность — заглядывать сквозь ткань настоящего в грядущее. И опирались исключительно не на звезды, а на собственный дар.

Однако деятельность их была окутана такой таинственностью, что прочие, не сведущие в подобных тонких волшебных сентенциях воспринимали их особые способности, как чудо. Император, к слову, не самый сильный маг, несмотря на молодость Вельмара, относился к тому с превеликим уважением. Ко всему прочему, более сильного Вестника, чем Илья Викторович с его третьим рангом, в Империи на сегодняшний день попросту не существовало.

Гладко выбритый Вельмар поправил пенсне, воровато оглянулся, после чего закатил глаза и томным голосом произнес.

— Смерть. Кровь. Война.

— Смерть, кровь, война, — передразнил его Максутов. — Будто Вестники говорят что-то другое.

Вельмар обиженно замолчал, решив, что ниже его достоинства вступать в перебранку с князем. К тому же, сказать по правде, он искренне побаивался Максутова. И, учитывая его способности, наверное, не зря.

— Так что же получается, один из сильнейших даров в Империи достался непонятно кому, — разочарованно протянул Император. — Да и сделать мы теперь ничего не можем?

— Сильнейший дар был у Ирмера, Ваше Величества, — возразил Игорь Вениаминович. — Он ближе всех оказался к последней ступени. Как тот же дар проявит себя в мальчишке, нам пока неизвестно.

При этих словах он вызывающе посмотрел на Вестника, мол, может вы, господин, что-нибудь скажете? Но Вельмар в очередной раз побледнел и поправил пенсне.