Но вопреки ожиданиям, хозяин дома не пытался больше причинить мне вреда. Он поднялся из-за опрокинутого кресла, поставил его на место и теперь тихонько посмеивался. Были бы у меня силы, я бы сейчас ему в морду дал.

— Будочник сразу все понял. Будочник умный. Дар живет в тебе, лицеист, но выбирается наружу редко. Когда понимает, что ты можешь умереть. Твой дар очень ленивый, его надо розгами, розгами, да по сусалам.

Он неторопливо подошел ко мне, мягко взял за плечи и помог подняться. Только теперь я разглядел его лицо. Небритое, с глубоко посаженными глазами, которые, казалось, смотрят на тебя из чернеющих провалов, горбатым сломанным носом и острыми скулами.

— Я знаю, что с тобой, лицеист. И знаю, как тебе помочь. Знаю, как сделать так, чтобы ты колдовал, когда хотел. Будешь новым Разумовским. Хотя лучше не надо, тот плохо кончил. Я могу сделать тебя очень сильным. О да, Будочник это может.

Он вернулся к креслу, вытащил откуда-то из недр своих лохмотьев папиросу. Вместо спички Будочник использовал палец. Тот неожиданно загорелся, осветив страшное лицо хозяина дома. Тот походил на ожившего мертвеца, который по какой-то странной причине не желает лежать смирно в гробу. По крайней мере, у меня складывалось ощущение, что мозг у него точно потек от разложения.

Но вместе с этим было кое-что и интересное. Я понял эту вещь только сейчас. И подобное обстоятельство в данный момент перевешивало всю эксцентричность собеседника.

Сначала мне показалось, что Будочник не создает заклинание. А будто использует силу напрямую. Но именно теперь я понял, это не так. Создает. Вот только не применяет ни одну из известных техник — ни ковку, ни плетение.

— Как вы это делаете? — из всего множества вопросов, задал я именно этот.

Несмотря на туманность формулировки, хозяин меня понял. Он громко рассмеялся, затушил папиросу и вытащил следующую.

— Потому что Будочник пожил. Будочник знает много всего. И не уподобляется этим кретинам из лицея. Они выгнали Будочника. Почему? За что? Я просто хотел сделать детей лучше, сильнее. Но нельзя, всем ходить в ногу, всем слушаться, всем смотреть в одну сторону. Да, господин директор, хорошо, господин директор. Мы еще один кирпичик в стене.

Он плотно сжимал папиросу губами, быстро и жадно попыхивая ею, как если бы весь день не курил. И не сводил взгляда с меня. Словно о чем-то размышляя. И наконец принял решение.

— Хорошо, лицеист. Я могу тебя обучить. Не только открывать шкатулку, когда ты захочешь. Но и прочистить твои забитые грязью и дерьмом каналы. Сосуд ведь хороший, это со всем остальным не повезло. Я помогу. Чтобы ты понял и смог. О да, Будочник это может.