— Мы вне опасности, — сказал Бергман и позвал: — Тори?

Из кустов, приплясывая, к нам вышел Сергеич, а затем дочь-сестра Бергмана, кутающаяся в разорванное розовое парео. Сергеич подошел ко мне, но брататься не стал, правильно оценивая мое состояние.

— Эк тебя потрепало! — окинул меня оценивающим взглядом Пролетарий. — Вот уж не думал, что так скоро свидимся.

— Не дал я тебе на воле погулять, Никитка-хер-на-нитке? — усмехнулся я.

— Да что ты, я не жалуюсь! Наоборот, рад!

Я просто кивнул ему и обратился к Бергману:

— Как ты узнал, что мне надо дать в морду, чтобы привести в чувство? Это как-то отображается в профиле?

Тетыща кивнул, повертел головой, выискивая бездушных, но свита титана за нами не последовала.

— Да, отображалось в твоем профиле и было разъяснено, что и почему. Вроде как ты замаскировался под бездушного, и это позволило боссу привлечь тебя в свой конгломерат.

Общаясь с нами, он одновременно высматривал зомби. Причем бдел без тревоги, будто реагирующая на движение турель, готовая встретить противника огнем.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Зачем ты спас меня, когда логичнее было убежать?

— Затем, что люди должны держаться вместе, так проще выжить, — безапелляционно заявил Тетыща и посмотрел на Вику Грей, что не решалась подойти и смотрела в землю. — Ты сильный боец, нет смысла воевать с тобой, правильнее попытаться заполучить тебя в союзники.

— Отличная логика, главное, понятная, — проворчал я и наконец огляделся.

Насколько я понял, тоннель прошивал скальную породу метров на сто пятьдесят. Но неужели это все? Отчего же тогда столь низкие горы считались неприступными? Я посмотрел назад, на поросшую джунглями гору.

Вика Грей будто озвучила мои мысли:

— И это весь тоннель?

Я поймал себя на мысли о том, что мы с Кариной прибыли сюда ночью (как давно и в то же время совсем недавно это было!) и я проспал момент, когда мы тут ехали. Но, если бы не спал, все равно бы мало что увидел. И да, неприступные горы я представлял себе иначе.

Бергман объяснил, указывая на закругление дороги, теряющейся в лесу.

— Там дальше ущелье, вдоль него вьется серпантин. А потом еще один тоннель и серпантин, спускающийся вниз по склону. Всего гряда километров пять-семь в ширину.

— Так что тоннелей типа два, — сказал Сергеич. — Если тебя на тачке везут, а не ты сам рулишь, то тут охрененно красиво — просто отвал башки, особенно на том самом склоне.

Оказавшись в относительной безопасности, я наконец смог задать вопрос, который крутился в голове:

— Народ, а что вы тут вообще делали? Как встретились? На фига связались с титаном? Это же самоубийство чистой воды.