Тетыща посмотрел на Сергеича единственным глазом, и тот пожал плечами:

— Ну а что? Я бы один не выжил, а Константин не просто чистильщик, он сильный и защита у него ого-го! Потому нашел его с Викторией и прибился.

— А нам отказываться было не резон, — сказал Бергман. — Каждый человек усиливает группу в той или иной мере.

— Тем более наш, — издала смешок непонятно почему ежащаяся Вика Грей. — Дед-пердед смешной, матершинник. Частушки сочиняет. Не такой скучный, как Костик.

— Затейник тот еще, — согласился я и посмотрел на Бергмана. — В город решили пробиваться? Зачем? Тут же еще два отеля не до конца разграбленных.

Тетыща на мгновение замешкался, как будто решая, стоит ли говорить правду.

— В городе есть аптеки, — наконец произнес он. — Настоящие, не гостиничные. Там должны быть… специальные препараты.

Я понял, о чем он говорит. Взглянул на Вику Грей, которая сидела, обняв колени, и мелко дрожала, хотя было довольно тепло.

— Ломка? — тихо спросил я.

Вика Грей зябко поежилась, а Тетыща кивнул.

— Но она же претендент? — удивился я. — Повышение…

— Повышение уровня лечит травмы и болезни, но не зависимости, — перебил Бергман. — Не понимаю почему, но факт остается фактом. Возможно, система не считает это угрозой для жизни. Алкоголизм, наркомания, тяга к никотину — все остается. Новый уровень максимум снимает симптомы, но ненадолго. Вика держится из последних сил, без дозы она скоро станет неуправляемой.

— А чего ж не сказал мне раньше? — возмутился Сергеич. — Хер бы я тогда с вами пошел! А то — жратва, оружие, чуть ли не танки.

— А ты спрашивал? — коротко ответил Бергман. — Да и я надеялся, что Тори продержится дольше.

Сергеич пожевал губами и буркнул:

— Понятно.

Я кивнул. Теперь ясно, почему они рискнули пойти в город, несмотря на титана. Без наркотиков Вика Грей… да черт с ней, буду тоже называть ее Тори, чтобы не путать с нашей Викой… В общем, Тори скоро превратится в истеричную развалину, а то и вовсе может не пережить ломку.

Честно говоря, второй вариант меня устроил бы больше, чем возня с наркоманкой. Ведь если торчок не хочет исцелиться, ничто его не спасет, хоть сколько его прокапывай.

— И что, — спросил я у Бергмана, — ты так и будешь шагать по жизни, выискивая для нее дозу?

— Я хочу з-завяз-зать, — простучала зубами Тори. — Так я просто з-загнусь, а если понижать дозу, будет не так больно. А потом Костя меня под капельниц-цу положит, он это умеет.

— Если она еще раз прикоснется к наркотикам, — отчеканил Тетыща, — я сам ее пристрелю. Добью, чтобы не мучилась и не была балластом.