Я заметался между ними, как призрак. Удар по правому — бита с хрустом врезалась в ребра, грудная клетка проломилась, острые обломки костей пробили легкие изнутри. Парень закашлялся кровью и рухнул на колени. Удар по левому — попал в ногу, коленная чашечка разлетелась вдребезги, он завыл и упал.

Я добил его ударом сверху прямо по затылку. Голова треснула, мозги брызнули на асфальт.

Филиппинка с татуировкой бросилась на меня — совершенно бездумно, как бешеное животное. Я обрушил биту ей на лоб, вбивая голову в плечи. Позвоночник хрустнул, ее ноги подкосились, но в этот момент по металлу «Нагибатора» побежали голубые искры.

Электрический разряд ударил в девушку, ее тело задергалось в конвульсиях, а молния перескочила на ближайшую цель — вторую филиппинку. Та завизжала, когда разряд пронзил ее насквозь. Обе рухнули на землю, дымясь и подергиваясь.

Последний — здоровяк со шрамом — попытался напасть на Бергмана. Тетыща поднял автомат, но из-за того, что прикрывал детей, среагировал с опозданием, и тот просто выбил оружие из рук и занес нож для удара.

Я не успевал. Слишком далеко. Даже с «Ветром», который уже закончился.

Но успел Павел. Он бросился вперед, подставив себя под удар. Лезвие вошло ему в плечо, он вскрикнул, но устоял. Бергман не растерялся — выхватил из разгрузки нож и всадил бандиту в шею сбоку. Раз, два, три. Артерия. Тот схватился за горло, из которого хлестала кровь, попятился и рухнул на колени.

Я подскочил и добил его ударом биты по макушке. Голова ушла в плечи, шея сломалась с громким треском.

Воцарилась тишина. Я слышал только хриплое дыхание и стоны умирающих — семеро трупов вокруг. Кровь пропитывала землю, воздух смердел железом и дерьмом.

Я выдохнул, ноги подкосились. Оперся на «Нагибатор», чтобы не упасть. Бок и бедро пылали огнем. Кровь текла, пропитывая одежду. Моя активность снизилась до 76%, но «Живучесть» переборет падение, как только остановится кровотечение.

Анастасия прижала детей к себе, закрывая им глаза. Рома плакал, а Коля смотрел на трупы не мигая.

— Павел! — Анастасия кинулась к мужу.

Бергман уже перевязывал ему рану. Клинок прошел насквозь, но, к счастью, не задел артерию. Здоровье Павла снизилось до 82%, но стабилизировалось. Выживет.

— Ничего страшного, — процедил Павел сквозь зубы. — Я в порядке.

— Идиот, — прошептала Анастасия, целуя его в лоб. — Дурак. Зачем ты это сделал?

— Потому что мог, — улыбнулся он бледными губами.

Бергман обернулся ко мне, увидел кровь на одежде.

— Ты ранен.

— Пустяк, — скривился я. — Навылет. Ничего не задело.

Он молча достал из аптечки бинты и начал перевязывать мне бок. Руки у него были твердые, уверенные. Я стиснул зубы, когда он затягивал повязку — боль обострилась, но это было необходимо.