Он помолчал, взвешивая, стоит ли продолжать.

— «Дыхание смерти». Способность поглощать жизненную активность умирающего союзника и полностью восстанавливаться.

— А если сдохнет враг? — вытянул шею Сергеич.

— Ничего.

— То есть, подыхая, ты можешь завалить кореша, — прошептал Сергеич, — типа меня, и не откинуться? Жизнь мою забрать? Ах ты гнида! Я у тебя, значит, как у беглых зэков кабанчик?

— Я специально никого для этого не держу, — спокойно ответил Бергман. — И с тобой смирился, потому что ты какой-никакой боец.

— Но можешь же ведь, да? Можешь? И сделаешь. Нутром чую — сделаешь!

Бергман промолчал, и в мою душу закрались сомнения. Наверное, окажись в критический момент рядом Сергеич, он вполне мог посчитать, что электрик менее полезен и должен отдать свою жизнь.

Дальше шли молча, только Тори то затихала, то снова начинала стонать и биться. Дорога пошла на спуск, появились первые дома — покосившиеся хибары с протекающими крышами. Типичные трущобы. Потом — более приличные постройки, но и те выглядели брошенными. Проводов в нашем понимании тут не было, их заменяли кабели в изоляции, оплетали столбы черными лианами и добавляли картине апокалиптичности.

Наконец, поднявшись на пригорок, Тетыща притормозил возле кафешки с разбитыми стеклами, указал на водонапорную башню.

— Это наивысшая точка. Поднимитесь и осмотритесь.

— Че эт ты раскомандовался? — взвился Сергеич.

— Я не могу оставить Тори. Вернее, могу, но не хотелось бы.

Переглянувшись со мной, электрик побежал к башне. Я направился за ним. Мы взобрались по крутой железной лестнице до середины…

— Твою мать, — выдохнул Сергеич.

Я обернулся и понял, что мы сейчас в небольшом поселке. Под низко висящими свинцовыми тучами, из которых вот-вот польет, простирался город, частично скрытый холмами, на которых громоздились дома.

Небоскребов и высоток я не нашел. Вернее, это был не город, а то, что от него осталось. Город назывался Мабанлок и напоминал декорации к фильму о конце света. Разрушенные дома торчали из земли гнилыми зубами великана, целые кварталы превратились в руины, между которыми зияли идеально круглые воронки — словно кто-то методично долбил тут гигантским молотом. В центре виднелся главный кратер километра два в диаметре, вокруг которого не уцелело ни одного здания.

— Бергман! — крикнул я. — Иди к нам, ты должен это видеть.

Он оставил сестру и через минуту был с нами. Минуту мы рассматривали город, потом слезли.

— До Жатвы здесь жило тысяч сто человек, плюс еще сколько-то туристами, — негромко сказал Тетыща. — Немало для архипелага. Был даже свой университет.