Аптека «Меркурий» действительно нашлась на первой же улице — небольшое здание с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оставив Тори с Сергеичем у входа, мы с Бергманом обследовали помещение.

Пусто. Полки будто очищены огромным пылесосом, даже пустые блистеры и коробки забрали. На полу валялись только осколки стекла да мятые инструкции к лекарствам.

— Кто-то здесь уже постарался, — констатировал Тетыща, присев на корточки у разгромленной витрины. — Причем недавно. Видишь? — Он указал на свежие царапины на металлическом каркасе. — Взламывали не больше недели назад.

Я кивнул, но тут же ощутил чужой взгляд. Быстро обернулся к окну — мелькнула тень на крыше соседнего дома. Может, показалось?

— Тетыща, — тихо позвал я.

— Вижу. — Он поднялся, не делая резких движений. — Нас пасут.

Когда мы вышли наружу, Сергеич нервно оглядывался по сторонам:

— Мне кажется, или за нами реально следят?

— Не кажется, — подтвердил я. — Идем отсюда.

Мы подняли носилки и двинулись дальше по улице. То и дело я замечал движение на периферии зрения: то силуэт в разбитом окне второго этажа, то тень, скользнувшую между домами.

В одном месте Сергеич остановился и указал на канализационный люк.

— Он поднимался! Я видел!

— Видел что? — напрягся Бергман.

— Крышка люка приподнялась и опустилась. Там кто-то есть.

Тетыща сжал автомат покрепче и предположил:

— Ползун?

Ненадолго активировав «Сокрытие души» и эманации незабвенного Писюна, я мотнул головой.

— Не-а. Это не зомби.

Мы ускорили шаг, стараясь поскорее выбраться из жилого квартала. Тори металась в полубреду, то скулила, то рычала что-то нечленораздельное. Ее лицо покрылось потом, смирительная рубашка из платья местами промокла.

— Сколько ей еще терпеть? — спросил я у Бергмана.

— До вечера. Потом начнутся судороги, и она может умереть.

— Как умереть? — опешил Сергеич.

— Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от степени истощенности организма. А может и не умереть. Возможны галлюцинации, апатия с попытками суицида. Уровень бы ей поднять…

Внезапно с востока донеслась стрельба — автоматная очередь, потом взрыв, снова очередь. Мы остановились, прислушиваясь.

— Кто-то дерется, — сказал Сергеич. — Серьезно дерется.

Звуки боя нарастали. К автоматным очередям присоединился рев тяжелого пулемета, потом раздался оглушительный грохот — будто рухнуло здание.

— Это в сторону порта, — определил Тетыща по направлению звука. Карту города он, казалось, заучил наизусть.

— Пошли посмотрим, — предложил я. — Но осторожно.

Мы взобрались на крышу уцелевшего двухэтажного дома, и нам открылось потрясающее зрелище.