— П…р гнойный! На тебе, на! На! На!

Каждый удар сопровождался чавкающим звуком. Флектор работал челюстями, как начинающий щелкун, впился Сергеичу в шею зубами, и теперь удары приходились вскользь. Пролетарий же медленно смещался к финке, волоча за собой вцепившегося противника. Кровища стекала по его шее ручьем, пропитывала футболку, превращая ее в алую тряпку.

— У-бей! У-бей! — орали зрители непонятно кому, голоса сливались в звериное рычание.

Сообразив, что не отшвырнет Флектора, Сергеич упал на нож, но чуть промазал, зашарил рукой по бетону, силясь дотянуться до рукояти. Пальцы нащупали лезвие… но разжались от боли, поползли выше, окрашивая лезвие алым.

Флектор взгромоздился сверху, увидел, что Сергеич почти достал нож, оставил попытки перегрызть ему горло, сделал рывок, прижав противника к земле всем весом. Теперь они распластались друг на друге лицом к лицу.

И все же Сергеич не растерялся и впился зубами в нос Флектора.

Тот разжал руки от неожиданности, Сергеич схватил рукоять ножа окровавленными пальцами и всадил его прямо в глазницу Флектора. Но тому хоть бы хны — видимо, большая часть боли блокировалась регенерацией. Ариэль схватился за лезвие руками и выдернул нож с чмокающим звуком, алая струйка потекла по щеке. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы перед этим Сергеич не выбил ему второй глаз локтем — удар был такой силы, что глазное яблоко лопнуло, как виноградина.

Теперь же Флектор ослеп, закрутился на месте волчком, наугад нанося удары направо и налево, как безумный.

Окровавленный ослабевший Сергеич решил не рисковать, сместился к трупу, поднял его — тело было тяжелым — и потащил к Флектору. Толпа возбудилась, загалдела, запахло кровью и потом.

— Ариэль, справа…

Но подсказку заглушили приговоренные:

— До-бей! До-бей!

Однако Флектор послушал подсказку, пырнул ножом невидимого противника справа — удар пришелся в живот трупа, лезвие вошло по рукоять. Сергеич сразу же бросил тело, перехватил руку Флектора и выкрутил запястье, вырвал нож и чиркнул по горлу противника.

Толпа взревела.

Флектор зажал одной рукой рану на шее — опять не смертельную, — алые струйки сочились между пальцев, и царапнул воздух перед собой, как слепая кошка. Сергеич тенью скользнул ему за спину и теперь с усилием полоснул по горлу чуть выше, проведя лезвием от уха до уха. Только теперь Флектор упал на подкосившиеся колени, как зарезанный кабан, булькнул кровью и рухнул ничком.

Покачнувшись, Сергеич тоже рухнул — весь окровавленный, с ухом, болтающимся на честном слове, как лоскут.

Да что ж такое⁈