Видимо, все решили, что Флектор будет валяться в ногах, выпрашивая пощады, но вонючка всех удивил, явив бунт маленького человека.

— Вот твоя благодарность, — прошипел Бульдог. — Ладно. Заберите у них оружие. Флектор, ты был моим другом, потому я прощаю тебя. Выиграешь — останешься жить. Забрать у них оружие! — рявкнул он, и вертухаи подняли меч, лежащий возле Сергеича.

Вспыливший Флектор осознал свою вину, приложил руку к груди и склонил голову, как кающийся грешник.

— Р-рукопашная! — радостно объявил Пако.

Рамос положил руку мне на плечо и сказал по-английски:

— Я очень надеюсь, что Сэр Гейч выиграет.

Рядом с нами сел на корточки филиппинец, который чуть не свалился с балкона, проговорил на ломаном английском:

— Я виноват перед вас, перед он. Если бы знать, что он биться о Флектор, я бы не делать свое дело. — Он встал и проорал: — Сдохни, вонючка!

Приговоренные, которые натерпелись от Флектора, все как один посмотрели вниз, туда, где в луже крови распростерся разбившийся заключенный и где Флектор неторопливо приближался ко все еще лежащему Сергеичу.

Филиппинец, который извинился перед нами, принялся хлопать в ладоши и скандировать:

— Сдохни, вонючка! Сдохни, вонючка!

Его поддержали другие приговоренные и некоторые зрители. Другие в противовес стали орать:

— Флек-тор! Флек-тор!

Арена превратилась в котел кипящих страстей. Тем временем Флектор клюнул на удочку Сергеича, подумал, что ему и правда достался тяжелораненый противник, подошел, легонько пнул ботинком в бок…

Сергеич молниеносно схватил его за ногу и повалил, подминая под себя с такой скоростью, что Флектор даже вскрикнуть не успел.

— Да! Да, Никитка-хер-на-нитке! — Я сам не заметил, что ору вместе со зрителями.

Над ареной пронесся удивленный вздох сотен глоток. Если бы на его месте был опытный борец, он залез бы сверху, взял бы Флектора на удушающий… Сергеич не был борцом, но честно попытался, навалившись всем телом.

Ну что ж ты… Не дожал. Флектор вцепился ему в лицо пальцами, как коршун когтями, попытался выдавить глаза, и Сергеич, вместо того чтобы просто отвернуться и завершить начатое, выпустил противника. А может, тот был слишком скользким типом и вывернулся из-за гноя.

Одно меня радовало: Флектор был не сильнее Сергеича!

— Деритесь! — крикнул Пако, голос его звенел от возбуждения.

Но мамкины, иначе и не скажешь, гладиаторы не спешили, осторожно кружили по арене, присматриваясь друг к другу, выискивая слабые места. Судя по неумелым ударам, боксерами противники тоже не были.

— Слабаки! — заверещала какая-то баба.

Флектор попытался ударить Сергеича кулаком в челюсть, но был схвачен за руку. Противники вошли в клинч, сплелись, как змеи. Они рычали и скалились, пытались боднуть друг друга, ударить ногой, но не дотягивались или удары наносились вскользь. Пот смешивался с кровью. Зрелищной драку назвать было трудно, и публика заскучала. Все нарастая, доносился разочарованный вой.