На самом деле я бы предпочла более «безопасное» место, но говорить старалась объективно.

Выражение лица мужчины было бесценным. Его безучастное лицо озарил свет, глаза распахнулись и засияли, щеки окрасились нежным румянцем, губы искренне улыбнулись.

— Катерина, у вас тонкий вкус! — восторженно заявил он, подхватывая мою руку. — Это одно из самых лучших мест для цветка.

— Правда? — гордо заулыбалась. — Спасибо!

Вкус у меня действительно отменный. Особенно это проявляется, когда я хочу выжить.

— Понимаете? Поэтому мы и в саду. Цветы должны распускаться в саду! — воскликнул Ингренс и потянул меня вглубь сада.

«Ух ты, цветы, сад, все будет красиво», — я старательно понимала маньяка.

— Наверное лучше лечь, да? — я шла рядом с мужчиной и активно осваивала новое цветочное мышление. — Чтобы «цветок» не потянулся некрасивой длинной каплей.

Потрясенный взгляд стал некоторой наградой за моё вынужденное согласие.

«Ну а что ты хотел, я из такого мира, в котором нас знакомят с разными извращениями, я и не то могу понимать. Твои цветочки — ещё только цветочки…»

— Вы меня приятно удивляете, Катерина, — дрогнувшим голосом произнёс Ингренс. Он некоторое время сканировал меня, пытаясь понять причину моего изменившегося поведения. Но Дракон не мог представить сколько сериалов и заметок про маньяков я просмотрела и прочитала. Сейчас я легко осваивала свою роль.

«Цветы так цветы, давай уже посадим и успокоимся».

Окончательно потеряв страх, я с любопытством крутила головой и деловито соображала. У нормального маньяка должен быть традиционный ритуал.

— Сюда надо лечь, да? — быстро поняла, узрев нечто похожее на алтарь в центре сада. — Как вы хорошо все продумали здесь, Ингренс.

И тут я впервые в жизни увидела, как Дракон растерялся. Меня даже проняло умиление от хлопающих ресниц, удивлённого взгляда и озадаченного молчания Ингренса. Наверное, остальные брыкались, плакали, упирались… А может я своей активностью и инициативой удачно отобью у него всё желание и у него упадёт… нацеленный на меня коготь?

Ой, хоть бы!

Я пуще прежнего заулыбалась и оживилась, непринужденно усаживаясь на белый мраморный алтарь. Просто счастливая Золушка перед первым танцем с принцем.

Лисагорец встал передо мной. В фигуре его что-то изменилось. Пепельные брови подрагивали то напряжённо хмурясь, то удивленно поднимаясь вверх, словно он никак не мог решить, какое из чувств ему испытывать.

— Что дальше, Ингренс? — с интересом уточнила я, нетерпеливо болтая ногами. — Как всё должно быть? Чем вы надрезаете кожу?

Эх, нет, не упало у него желание продолжать. После нескольких минут молчания, Ингренс, наконец, решил расслабиться, и опять счастливо по-мальчишески заулыбался.