Единственное огорчение — дед отдал за диван часть пенсии, и я на радостях отстегнула ему часть своей зарплаты на продукты. Потом, конечно, поняла, что погорячилась. Оставалось утешать себя тем, что это вполне справедливо. А то привыкла на всем готовом.

Ритка тоже меня на днях несказанно обрадовала — ее приняли сразу в третий класс музыкальной школы. И это был успех. Не зря все же она столько старалась, посещая платные занятия с Машей.

Маша и Володька — вот кто нас продолжал беспокоить.

— Что-то от них ни слуху ни духу, — удивлялся дед, — не звонят, не приходят.

— Значит, у них все хорошо, — успокаивала я, — как проблемы были, так бегали сюда чуть ли не каждый день.

— Сам позвони, — подсказывала Валентина Николаевна.

— Так у них телефонов нет.

Слава Богу, неприятная тетка больше не приходила. Нормальные посетители — те да, были. Отработав день, я приехала домой. Ритка с дедом гуляли во дворе, но я не стала к ним присоединяться. Хотелось скорее поужинать и заняться вязанием.

— Добрый вечер, — дверь мне открыла Валентина Николаевна — в домашнем спортивном костюме, в переднике и с вафельным полотенцем через плечо. — А я как раз фаршированные перцы приготовила.

Только я села ужинать — звонок в дверь. Мы с Валентиной Николаевной переглянулись. Кого это принесло? Дед с Риткой сами бы дверь открыли.

На пороге стояла полная женщина в очках и светлом летнем плаще, с прической «бабетта».

— Добрый вечер, — произнесла она хорошо поставленным голосом, — могу я войти?

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила Валентина Николаевна.

— Анна Федоровна, мама Нины.

Ах, так это и есть Володькина теща!

— Здравствуйте, — кивнула она мне, протискиваясь в прихожую.

— Поужинаете с нами?

— Нет, я ненадолго, — женщина сняла плащ и аккуратно пристроила его на вешалку, — попросила соседку посидеть с Ниной и внучками. А сама к вам.

Ну, все к нам! Как проблемы, так сразу к нам! Называется, Альбина спокойно поужинала.

Пришлось идти с гостьей в зал, садиться в любимое кресло и внимательно выслушивать.

— Дело в том, — начала Анна Федоровна, — что ваш Володька неправильно себя ведет.

Я тяжело вздохнула. Ну сколько можно людям объяснять, что никакой он не наш? Он — отщепенец. С тех самых пор, как повел родителей в суд разменивать квартиру.

— И что же такого он делает? — спросила я без всякой эмоциональной окраски в голосе.

— Он не живет с нами, — Анна Федоровна тряхнула плечами и посмотрела на меня так, будто я миллион у нее заняла и не отдаю.

Господи, как же она в эту минуту напоминала ту самую учительницу из фильма «Доживем до понедельника»! Чуть ли не одно лицо.