— Княжич, — начал он без предисловий, его голос был сухим и официальным. — Ваш… перформанс на церемонии не остался незамеченным. Князь Дмитрий только что покинул мою резиденцию. Он в ярости и полном замешательстве. Он не понимает, что с вами происходит. И, откровенно говоря, я тоже.

Он сделал паузу.

— Однако ваш поступок имел неожиданный эффект. Князь Павел Голицын, впечатлённый вашей… дерзостью, согласился на одно из старых требований вашего отца по Северным Территориям. Ваша выходка принесла вашему Роду больше пользы, чем десять лет переговоров. Ваш отец не знает, казнить вас или наградить.

Ректор откинулся на спинку кресла.

— А теперь к делу. В связи с этими событиями, принято два решения. Первое: ваша изоляция в Башне Магистров продолжается. Но теперь — с определённой целью. Вы будете заниматься со мной. Лично. Два раза в неделю. Я хочу понять природу вашего «пробудившегося дара».

Моё сердце пропустило удар. Личные занятия с ректором.

— И второе, — продолжил он. — Княжна Голицына изъявила желание… пообщаться с вами. В неофициальной обстановке. Чтобы «лучше узнать своего будущего супруга». Я, после консультаций с её отцом, дал разрешение.

— Завтра, в полдень, она придёт к вам. В вашу гостиную. Вы будете вдвоём. Без свидетелей. Без отцов. Без меня.

Проекция ректора смотрела на меня в упор.

— Я не знаю, чего она хочет, Воронцов. Проверить вас. Сломать. Или… что-то ещё. Но я бы на вашем месте готовился к худшему. Это её первая самостоятельная игра на этой доске. И она будет играть на победу. Конец связи.

Огненный шар свернулся и исчез в камине.

Я остался сидеть в тишине. Один на один с новостью о том, что завтра Снежная Королева придёт ко мне. В мою клетку.

Ну что, суки вы этакие, не ожидали, что я вдруг начну дёргаться? — злорадно подумал я. — Петя Сальников своего не упустит.

Но за этой бравадой скрывалась тревога. Я стал замечать, что меняюсь. И это меня немного пугало. Я чувствовал, как становлюсь кем-то другим — уже не собой, но и не в полной мере Алексеем. Этот новый «я» был слишком смел, слишком дерзок. Я чувствовал, как что-то давнее во мне, в Пете, что было забито рутиной и безнадёгой, вдруг распускается, будто ему наконец-то разрешили жить по-настоящему.

Что ж… Встреча, — я вернулся к насущным проблемам. — Почему бы и нет. Но… здесь Лина. И может быть очень неловко.

Мысль о том, что Анастасия придёт сюда, в наше общее пространство, и Лина может её застать, была неприятной. Мне стало не по себе. Я должен был её предупредить. Подготовить.

Я встал и подошёл к двери. Вышел в общую гостиную. В камине всё так же горело синее пламя, диваны пустовали. Я подошёл к двери Лины и тихо постучал.