Я поднял на него глаза.

— А-мм… Просто… не знаю. Просто хочется забыть хотя бы на вечер, что мне нужно делать что-то, чего я не хочу. — Я сделал паузу. — И, наверное, уже принять эту реальность. Это оказалось сложнее, чем я думал.

Дамиан молча выслушал меня, а затем кивнул. Он, как никто другой, понимал, о чём я говорю.

— Принять реальность… — он горько усмехнулся. — Этим тут все занимаются. Безуспешно.

Он поднял свой стакан.

— Ну, тогда… за безуспешные попытки.

Я кивнул и тоже поднял стакан. Мы чокнулись. Звук был глухим, не звонким.

Я сделал глоток.

Сначала — ничего. А потом мой рот и горло обожгло ледяным огнём. Настойка была невероятно крепкой, с горьким привкусом каких-то трав и странным, холодным послевкусием, словно я лизнул металл на морозе. Я закашлялся, с трудом проглотив.

Дамиан выпил свою порцию одним глотком, даже не поморщившись.

— Привыкнешь, — сказал он, ставя пустой стакан на стол.

Тепло начало медленно, но верно расползаться по телу, отгоняя тревогу и расслабляя напряжённые мышцы. Голова стала немного легче.

— Так значит, завтра, — сказал он, садясь в единственное кресло в своей комнате. Он не предлагал мне сесть, и это было нормально. — Снежная Королева собственной персоной. Готов к аудиенции?

Он смотрел на меня, и его взгляд был уже не просто любопытным. Он был… оценивающим. Словно тренер, который смотрит на своего бойца перед выходом на ринг.

— Всё-то ты знаешь, а! Чёрт…

Я посмотрел на него, потом на свой стакан. Алкоголь и его неожиданное участие развязали мне язык. Мне отчаянно захотелось с кем-то поговорить. Вывалить всё, что накопилось.

Я, недолго думая, опустился прямо на пол, прислонившись спиной к его кровати, и скрестил ноги. Этот жест был настолько не-княжеским, настолько простым, что Дамиан даже слегка приподнял бровь.

Я тяжело вздохнул, глядя в свой стакан.

— Она оказалась не такой страшной, какой я её представлял. Не в плане красоты лица, а… ну, ты понял. В общем… Я увидел её изнутри. Её боль, её тоску. Она просто маленький ребёнок, который пытается выжить в этом мире.

Я сделал ещё один глоток. Ледяной огонь уже не казался таким обжигающим.

— А ещё… — я замялся, но решил выговориться до конца. — … у меня тут, как бы это сказать, неожиданно проснулись чувства к Лине. И вот это, чёрт возьми, так не вовремя!

Я выпалил всё это и замолчал, ожидая его реакции. Насмешки, презрения, совета «быть мужиком». Чего угодно.

Дамиан молчал. Долго. Он просто сидел в своём кресле и смотрел на меня. В его тёмных глазах было нечитаемое выражение.

— Так вот оно что, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, почти без интонаций. — Тебе её… жалко. А Полонская тебе нравится.