Это затишье было мне на руку.

Каждый день я делил на три части.

Утро — тело. Я вставал с рассветом, выходил в общую гостиную (которая почти всегда была пуста) и занимался. Не магией. А тем, что помнил из прошлой жизни. Отжимания, приседания, бой с тенью. Я гонял себя до седьмого пота, пытаясь привести это изнеженное аристократическое тело хоть в какую-то боевую форму. Мышцы болели, но с каждым днём я чувствовал, как ко мне возвращается былая сила.

День — разум. Я зарывался в книги. Я прочёл «Основы эфиродинамики» от корки до корки, пытаясь понять не «как», а «почему» работает магия. Я читал историю, географию, основы имперского права. Я жадно впитывал информацию, латая дыры в своём знании об этом мире.

Вечер — дар. Вечерами я практиковал магию. «Малый сдвиг» теперь получался у меня легко и непринуждённо. Я научился перемещать по комнате сразу несколько предметов. «Эфирный хлыст» стал длиннее и послушнее. А «Маска Покоя» стала моей второй кожей.

Моими единственными собеседниками были Лина и Дамиан. С Линой мы часто сидели в её мастерской. Я просто смотрел, как она работает, а она рассказывала мне о мире артефактов, о свойствах металлов и камней. Наша неловкость после того разговора ушла, сменившись тёплой, спокойной дружбой. С Дамианом мы иногда молча пили его горькую настойку в его аскетичной комнате. Он никогда не спрашивал меня о моём прошлом, а я не лез к нему в душу. Наше молчание было красноречивее любых слов.

Так прошла почти неделя.

Однажды вечером, когда я сидел у себя и читал, в дверь постучали. Это была Лина. Но она была не одна. С ней был Дамиан. И вид у них обоих был очень серьёзным.

— Алексей, — начала Лина без предисловий. — У нас новости. Плохие.

— Очень плохие, — подтвердил Дамиан, входя в комнату следом за ней.

Я встал. Моё спокойное затишье закончилось.

— Что случилось?

— Помнишь тех «Химер» из подвала? — спросила Лина. — Тех, которых ты отпустил?

Я кивнул.

— Сегодня ночью одного из них нашли. Мёртвым, — сказала она. — Во рву, за южной стеной Академии.

— Но это не всё, — добавил Дамиан, и его голос был ледяным. — Способ убийства… необычный. Его не зарезали. Его… заморозили. Изнутри. Превратили все его внутренние органы в кусок льда. Это очень сложная и очень специфическая магия. Магия Льда. На такое в Академии способны всего три человека. И двое из них — старые магистры, которые не выходили из своих башен уже лет десять.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— А третья… ты и сам знаешь, кто.

Анастасия Голицына.

Я слушал их, и ощущение спокойствия, которое я с таким трудом выстраивал всю неделю, рассыпалось в прах.