Дамиан опустился на одно колено, полностью выжатый. Его лицо было бледным, как бумага. Лина подбежала к нему, чтобы поддержать.

Я отменил «Якорь» и «Кокон». Ноги дрожали от пережитого напряжения. Я посмотрел на разгромленный зал. На разбитые витрины. На тело мёртвого студента.

Мы выжили. Но мы оставили после себя чудовищный беспорядок.

— Нам… нам нужно уходить, — прохрипел Дамиан, опираясь на Лину. — Прямо сейчас. Пока сюда не сбежалась вся Академия.

Лина посмотрела на запертую дверь.

— Я… я попробую… — сказала она, но её руки дрожали.

— Нет, — сказал я твёрдо, и они оба удивлённо на меня посмотрели. — Иначе в этом не было никакого смысла.

Я обвёл взглядом разгромленный зал.

— Лина, действуй, — я кивнул на запертую дверь. — Открывай. А я… я взгляну.

Не дожидаясь их ответа, я бросился к разбитым витринам. Времени было в обрез. В любую минуту сюда могла нагрянуть стража.

Я быстро, лихорадочно начал осматривать книги и свитки, выпавшие на пол. Большинство из них были на древних, непонятных мне языках. Демонология, ритуалистика… Я искал хоть что-то знакомое. Хоть одно слово.

Лина подбежала к двери и, приложив к ней свои инструменты, начала работать. Дамиан, тяжело дыша, прислонился к стене, наблюдая за мной и за ней.

— «Химеры»… «Эхо»… — бормотал я себе под нос, перебирая пергаменты.

И я нашёл.

Это была не книга. Это был тонкий гримуар в переплёте из почерневшей кожи, который выпал из той самой витрины, которую разбил мертвец. На обложке не было названия. Но когда я открыл его, я увидел то, что искал.

Страницы были исписаны нервным, рваным почерком. Но не древним.

Первая же глава называлась:«Теория создания Гомункула. Записки Магистра».

Я быстро пролистал дальше. Схемы сшивания частей тел. Ритуалы по оживлению мёртвой плоти. Имена… имена студентов, которые числились «пропавшими без вести» за последние пять лет. Они были «донорами».

А на последней странице, которую я увидел, была карта. Карта подвалов Академии. И на ней красным крестом было отмечено одно место. Подпись гласила: «Лаборатория. Моё убежище».

Это был дневник Магистра Химер. Его логово. Его планы. Это была бомба, которая могла взорвать всю Академию.

— Есть! — прошептал я.

— Я тоже готова! — в тот же момент крикнула Лина от двери. Раздался громкий щелчок. — Дверь открыта! Уходим!

Я быстро, не раздумывая, сунул гримуар себе за пазуху, под китель.

— Бежим! — крикнул я, и мы втроём вырвались из Запретной секции в тёмный коридор, оставив позади труп, разгром и тайны, которые были страшнее, чем я мог себе представить.

Мы бежали по коридорам, не разбирая дороги, ведомые одним лишь желанием — вернуться в свою клетку, которая теперь казалась самой безопасной гаванью в мире.