— Я считаю тебя своим сыном, — ответил он холодно. — И наследником Рода Воронцовых. А пешки не наследуют Великие Рода.

— Пешки становятся ферзями, — неожиданно раздался тихий, но ясный голос.

Все обернулись.

Это был не Дамиан. И не Лина.

Это сказала Анастасия Голицына.

Она стояла в проёме портала, который так и не закрылся. Она не должна была здесь быть. Но она была. За её спиной стоял её брат Родион, его лицо было искажено от злости. Очевидно, они прибыли вместе с отцом, и она просто шагнула вперёд.

Она смотрела не на меня. Она смотрела на моего отца.

— Пешки становятся ферзями, князь, — повторила она ледяным тоном. — Если их вовремя не убрать с доски. Или если недооценить их силу.

Её неожиданное вмешательство полностью изменило расстановку сил. Она не просто наблюдала. Она вступила в игру. На моей стороне. Или на своей собственной.

Я молчал. Слова были не нужны.

Под пристальными, ошарашенными взглядами всего Совета Родов я медленно подошёл к ней, к Анастасии. Я остановился прямо перед ней, игнорируя её разъярённого брата за её спиной.

Я посмотрел ей в глаза. Долго. Пытаясь прочитать в них ответ — что это было? Игра? Союз?

А затем я, ничего не говоря, протянул ей руку. Открытой ладонью вверх.

Это был не жест вежливости. Это был жест предложения. Приглашение. Ты сделала свой ход. Теперь мой. Ты со мной?

Весь зал затаил дыхание.

Анастасия смотрела на мою протянутую руку, потом мне в глаза. Секунда длилась вечность.

Её отец, князь Голицын, нахмурился, готовый что-то сказать. Мой «отец» застыл, как изваяние.

А она… она медленно, очень медленно, вложила свою холодную ладонь в мою.

Её пальцы были как льдинки, но рукопожатие было на удивление крепким.

В этот момент мы перестали быть просто помолвленными по приказу. Мы стали… заговорщиками. Двумя пешками, которые решили объединиться против игроков.

Я сжал её холодные пальцы. И, не отпуская её руки, повёл её за собой. Медленно, подчёркнуто торжественно, я провёл её в центр зала, где только что стоял один. Мы встали вместе, плечом к плечу, перед всем Советом. Единый фронт.

— Уважаемые родители, князья, — начал я, и мой голос был спокоен, но звенел, как натянутая струна. Ярость бурлила внутри, но снаружи я был холоден. — Мой вам совет. Совет от «невольника». От «пешки», — я вложил в это слово весь тот смысл, который вложила в него Анастасия.

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом.

— Откройте пошире глаза. Сейчас самое время это сделать.

Я сделал паузу, наслаждаясь их недоумением.

— «Чёрные Химеры». Что вы о них слышали?

Одно это название произвело эффект разорвавшейся бомбы.