Я остался один. Наедине с двумя незнакомцами, завтраком и словами лекаря, которые несли в себе столько же надежды, сколько и безысходности.

Лина, дожевав пирожок, посмотрела на меня.

— Ну что, Алексей Воронцов, лекарь сбежал. Теперь ты в нашем полном распоряжении. Садись, ешь. И рассказывай. За что всё-таки тебя сюда сослали?

Дамиан молча откусил кусок от своего фрукта, но я чувствовал на себе его внимательный, выжидающий взгляд. Они оба ждали ответа.

Заказчик будет найден и обезврежен. Ага, как же. Мысль была полна сарказма. Мой отец. Глава Великого Рода. Слабо верится, что его кто-то «обезвредит». Ладно… нужно жить дальше, как моя матушка всегда говорила.

Эта простая фраза из прошлой жизни, слова моей мамы, почему-то придали сил. Нужно было адаптироваться.

— Да, да, щас я… — пробормотал я, отряхиваясь от мрачных мыслей, и подошёл к столику.

Я не стал садиться в кресло, а, подражая Лине, опустился прямо на мягкий ковёр, скрестив ноги.

— Мы прям по-японски, — сказал я с лёгкой усмешкой, взяв с тарелки пирожок.

Он был горячим. Запахло печёным тестом и какой-то мясной начинкой с травами. Я откусил кусок и понял, что умираю от голода. Это была самая вкусная еда, которую я пробовал за… всю свою новую жизнь.

Лина рассмеялась.

— По-каковски? Не знаю, что это, но на полу удобнее. Так ближе к еде!

Дамиан окинул меня своим обычным скучающим взглядом, но в нём, как мне показалось, промелькнуло любопытство. Моё поведение явно выбивалось из привычных ему аристократических рамок.

Я дожевал первый кусок и запил его соком из кувшина. Сок был прохладным, кисло-сладким, похожим на клюквенный морс.

— Так вот, — не унималась Лина. — Ты так и не ответил. Почему ты здесь?

Я снова откусил от пирожка, давая себе несколько секунд на раздумье. Говорить правду о покушении, заказанном отцом? Этим двоим? Я их совсем не знаю. Нет. Это слишком опасно. Нужно что-то… нейтральное. Что-то, что объяснит моё появление здесь, но не раскроет всех карт. Инструкция ректора — «покушение со стороны неизвестных» — была идеальным вариантом.

Я проглотил кусок и посмотрел сначала на Лину, потом на Дамиана.

— Всё просто. Прошлой ночью ко мне в палату в лазарете вломились двое. Хотели прирезать.

Я сказал это максимально будничным тоном, словно рассказывал о плохой погоде.

Лина, которая как раз тянулась за вторым пирожком, замерла. Её весёлое лицо стало серьёзным.

— В лазарете? — переспросила она. — В Северном Крыле? Это же самое охраняемое место…

Дамиан перестал жевать свой фрукт. Его скучающая маска треснула. Он отложил недоеденный плод и посмотрел на меня в упор. В его тёмных глазах больше не было ни скуки, ни насмешки. Только холодный, анализирующий интерес.