— Ой, что же делается… — снова принимается причитать Анаит.
— Ты что же, родительское мнение ни в грош не ставишь? — Смотрю на сына фирменным строгим взглядом.
Даниэль кривит физиономию, спрашивает с ноткой разочарования:
— Вы не слышите меня, что ли? Она неадекватная, вздорная манипуляторша…
— Так взял бы бабу под контроль, рассказал популярно, как надо себя вести. Семейная жизнь, она, знаешь ли, не все сплошной сахар!
Я вроде бы мудрые вещи говорю, а сын снова кривит физиономию.
Строго заявляет:
— Спасибо, мама, папа, уже один раз влезли с вашими причитаниями о том, что ребенок должен жить в семье. Разрекламировали мне психически нестабильную барышню. Больше лезть в мою жизнь не позволю, сам все решу. Я все сказал. Идите домой.
— Ты еще нас выгони из нашей же фирмы! — пытаюсь поставить его на место. — А ничего, что это я тебя на это место назначил, иначе так и плелся бы в моих замах…
Неожиданно Даниэль говорит такое, чего я от него никогда в жизни не ожидал:
— Дорогой, многоуважаемый отец, я рулю этой фирмой достаточно давно, чтобы обрасти связями, разобраться, что и как устроено в этом бизнесе. При желании я легко смогу забрать с собой львиную долю клиентов и большую часть персонала. Создать фирму-зеркало и спокойно работать. Назову «Платиновая Кубань» в противовес твоей «Голден Кубани». Хочешь? Я думал, ты доверил мне фирму, потому что посчитал достойным преемником, а не для того, чтобы дергать за ниточки. Я этого не позволю. Считай, все нитки отрезал.
— Ты как разговариваешь с отцом? — хрипит Анаит и машет себе рукой, будто ей стало плохо.
Однако даже сын уже видит, что она переигрывает. Жена не умеет вовремя остановиться.
Даниэль отвечает матери тем же строгим тоном, что до того:
— Я разговариваю, как деловой человек, которого пытаются поиметь на ровном месте.
Ничуть при этом не смущается.
Я, конечно, рад, что вырастил самостоятельного сына, у которого своя голова на плечах. Но в данный момент не от всей души…
— Что за ерунду ты несешь? — не успокаивается Анаит.
Даниэль не отвечает, лишь злобно на нас зыркает.
А мне уже давно кристально понятно, откуда у этой истории растут ноги и, главное, почему Даниэль вдруг стал таким непрошибаемым.
Беру жену под локоть и пытаюсь увести.
— Ты что, так это оставишь, Давид? — хлопает она пышными ресницами.
— Мы поговорим с ним позже, — заверяю ее.
— Счастливой дороги, — продолжает гневно Даниль.
Игнорирую его взгляд, чуть не насильно вывожу жену из кабинета.
— Куда ты меня тащишь? — ворчит она, хоть и идет следом.
— Слушайся меня, женщина.
Впрочем, далеко мы не уходим, спускаемся на этаж ниже. Идем прямиком в отдел, где работает бывшая невестка, которую давно пора было гнать из фирмы поганой метлой. Чтобы диверсии не устраивала!