Кто же знал, что в результате я повезу из роддома домой совсем не ребенка Кати.
День выписки, который должен был стать одним из счастливейших в жизни, по факту становится днем, который обнуляет мои шансы вернуть бывшую жену…
И ладно бы я не понимал ее резонов…
Но я понимаю. Я сам на месте Кати был бы уничтожен фактом наличия чужого ребенка.
Усилием воли заставляю себя достать с заднего сиденья букет роз, который купил, потому что совесть не позволила идти совсем без всего. Направляюсь к многоэтажному зданию.
Спрашиваю у охранника, где находится комната выписки, меня провожают туда.
Захожу в комнату, где, по ощущениям, находится человек пятьдесят. Сплошь счастливые парочки с новорожденными. Фотографируются, поздравляют друг друга, целуются и улыбаются.
А мне вот некого целовать. И улыбаться не особенно хочется.
Неожиданно слышу. Пищит.
Оборачиваюсь к двери, соединяющей комнату с внутренним коридором роддома, и вижу Зару, стоящую вместе с медсестрой, в руках которой находится сверток с младенцем.
Неожиданно до меня доходит — это мой пацан пищит.
Звонко так, протяжно.
Как есть красный, совсем крошечный лежит в белом конверте на руках у медсестры и пищит. Что радует — голос крепкий.
Раз силы есть пищать, значит точно выживет, так? Слабые не пищат…
Хоть что-то радует. Впервые слышу, как плачет мой пацан. Сколько ни приходил его навещать за эти две недели, он все спал.
— Вот ваш малыш. — Медсестра протягивает мне ребенка.
Наступает великий момент.
Вручаю цветы Заре, а сам беру конверт в руки, хоть и страшно до чертиков. Малец мой такой крошечный, что боюсь сломать.
И все-таки он чуть подрос, изрядно окреп под присмотром врачей. Уже дышит самостоятельно, лопает за двоих. Есть все шансы, что при соответствующем уходе и надзоре врачей вырастет крепкий бутуз.
Я все для этого сделаю.
Я все сделаю для моего пацана…
Уже люблю его. С первого взгляда полюбил, еще когда увидел новорожденного в кувезе. Но как никогда ясно понимаю, что благодаря появлению этого ребенка на свет я Катю свою потерял и могу никогда не вернуть.
— Эх, дорого же ты мне достался, пацан, — с нотой грусти улыбаюсь ему.
— В смысле — он тебе дорого достался? — недовольно фырчит Зара. — Это я его, вообще-то, рожала, а не ты.
Смотрю на нее в упор.
Честно сказать, меня до сих пор колбасит от того, что она не побереглась, не позаботилась о себе и о нашем малыше. Не поставила будущего ребенка в приоритет.
Возможно, знай она, как все обернется, повела бы себя по-другому. Но это не вернет малышу тех драгоценных дней развития, что недополучил в чреве матери. Мы ведь никогда не узнаем, какие будут последствия у всего этого, верно?