— Что за глупости. — Свожу брови у переносицы. — С чего ты это взяла?
— Ты утром сделал упор на то, что Даниэлем следует заниматься исключительно няне. Я уважаю твое желание защитить ребенка и твои границы, просто…
— Кать, нет у меня от тебя никаких границ, — заявляю твердым голосом.
— В каком смысле? — переспрашивает она.
— В прямом, — киваю ей. — Нет у меня от тебя границ — куда хочешь, туда и суй свой очаровательный носик. Если хочешь заниматься Даниэлем, занимайся. Я буду только рад, ведь, когда съедемся, я бы очень хотел, чтобы мы стали настоящей крепкой семьей.
— Когда съедемся? — Катя подчеркивает первое слово.
Наверное, было бы корректно исправить его на «если», но я не поправляю.
— Просто хотел сказать, что у тебя развязаны руки.
— Да, если честно, мне бы хотелось пообщаться с этой няней, понять, что она за человек. И очень волнует вопрос здоровья Даниэля. Ты им занимаешься?
— Естественно, — киваю с важным видом. — Делаю все, что расписал педиатр. Если хочешь, я пришлю тебе ее рекомендации.
— Отлично, — кивает Катя. — Хотя я бы предпочла лично пообщаться с педиатром, у которого наблюдается Дан, чтобы быть в материале. Я ведь никогда не ухаживала за недоношенными малышами. Вот бы посмотреть его медкарту, вообще побольше узнать, как обращаться с мальчиком. Ведь он особенный…
— Ты так заменяешь слово недоношенный? — хмыкаю в ответ. — Деликатной быть пытаешься?
— Особенный, — стоит на своем Катя. — Если ты не против, я бы прямо сейчас и пошла всем этим заниматься. Я уже срочные дела переделала, отпросилась у начальника отдела. Просто, если честно, на душе неспокойно с тех самых пор, как ты увез мальчика сегодня ночью. Вот.
Смотрю на нее и диву даюсь.
— Кать, а почему ты не сказала, что у тебя на душе неспокойно?
— Постеснялась, — пожимает она плечами.
Она? Меня?
— Катенька, запомни, пожалуйста, мне можно все-все сказать, и неважно, как оно звучит. Обещай больше ничего не стесняться, окей?
— Хорошо. Так, я пойду?
— Иди, Катенька.
Все же просто так ее не отпускаю. Поднимаюсь с места, обхожу стол, помогаю Кате встать, вкладываю в ее ладонь ключи от дома, ведь свои она оставила давным-давно.
Потом нежно прижимаю к себе, целую в щеку.
Мне ж разрешили!
А через три часа получаю от Кати очень странное сообщение:
«Даниэль, а ты уверен, что Дан — твой сын?»
Вот уж, что называется, все стеснения прочь.
Решаю, что такие вопросы по телефону не обсуждаются.
Хорошо, я уже успел переделать срочные дела в офисе, остальное ждет до завтра. Поэтому сразу собираюсь домой, к Кате и мелкому.
Звучит-то как! К Кате и мелкому…