Мерзавцы грозили мне полицией, после того как их отпустили. И тогда пришлось намекнуть, что я не поленился покопаться в деятельности компании Гаспаряна. Моим умельцам удалось обнаружить, что в фирме не гнушаются торговлей инсайдерскими данными. И что мне есть кому шепнуть эту информацию при случае. Тут я, конечно, слукавил, ведь уже шепнул. В самом деле, не думали же они, что выйдут из всей ситуации, отделавшись легким испугом, так? Хорошо, что эти люди больше не имеют никакого отношения к моей компании, наше партнерство закончено.
Все это Заре неизвестно. Да и вряд ли интересно.
— Они — мои родители, мое все, мои самые близкие люди… Они помогут мне, — продолжает она играть на публику.
— Они не помогут, — отрезаю строго. — У них теперь своих проблем с избытком. Так что, если хочешь хоть каких-то послаблений в режиме, лучше скажи, кто отец Дана?
— Послаблений в режиме?! — орет она.
И как-то сразу преображается.
Черты лица теперь даже с натяжкой нельзя назвать привлекательными. Она внешне напоминает ту стерлядь, какой была все это время, скрываясь за маской милой дурочки, какой стремилась мне казаться.
— Ты должен забрать меня отсюда, и…
— Ни хрена я тебе не должен, — цежу строго. — Кто отец Дана?
— Ты никогда не узнаешь! Раз ты не делаешь по-моему, значит и по-твоему никогда не будет. Я ни за что не скажу тебе то, что ты хочешь знать, долбаный импотент!
Слово импотент — как ушат холодной воды.
Сижу, смотрю на нее круглыми глазами, переспрашиваю:
— Импотент? Я?
С чего бы деве так меня называть, если только…
Да, я больше не верил в то, что Зара была девственницей в ту нашу единственную ночь, и все-таки думал, секс был, ведь она не раз упоминала, что нам было хорошо. Или все-таки ничего не было? Вот я баклан…
— Так мы не спали с тобой той ночью? — Сверлю ее взглядом.
И тут Зара понимает, что проболталась.
Она не отвечает на мой вопрос.
Вместо этого пытается задеть, насмехаясь над моими мужскими способностями:
— Какое спали, ты ж ничего не можешь! Ты, как мужик, никакой вообще… Сколько я ни старалась, ты ж даже не среагировал. Тебе на меня молиться надо, что я терпела… Сто процентов у твой серой мыши ребенок не от тебя, потому что у тебя не встает! Ее на ДНК-тест отведи!
Последние ее вскрики полностью игнорирую. В Кате я уверен.
Зара все разоряется и разоряется. Пытается задеть меня самыми изощренными словами, орет, совсем не сдерживаясь.
Вот только ее оскорбления — услада для моих ушей.
Никогда бы не подумал, что могу обрадоваться слову импотент, но из ее уст это слышится как железобетонное доказательство, что мы все-таки не спали.