Кусочек недоеденного огурца с тихим стуком выпадает из моей руки прямо на пол прихожей.
Я, кажется, уже совсем ничего не соображаю.
Только смотрю на Даниэля с глупой надеждой, что он сейчас что-то такое скажет или сделает, что каким-то образом заполнит ту черную дыру внутри меня, которая высасывает душу. И не будет никакого развода, беременной любовницы, нагулянного ребенка…
Я нервно сглатываю, когда Даниэль делает шаг ко мне.
В его глазах столько решительности, столько желаний, что у меня внутри все сводит сладкой судорогой.
Я ненавижу его за все, что он сделал со мной, с нами, и в то же время отчаянно хочу, чтобы он все это исправил. Не знаю, как. Как-то… Чтобы наконец прекратилась эта адская боль.
— Не могу потерять, — продолжает твердить он.
— Даниэль, я…
Не знаю, что ему сказать.
Я устала.
Я — девочка, в конце концов. Я хочу на ручки и платье, а не вот эту вот всю взрослую жизнь, где надо нести ответственность за каждое свое решение.
— Иди ко мне, Котенок. — Он манит меня руками.
Сгребает в объятия, покрывает лицо поцелуями.
Мне так хорошо, что хочется мурчать от удовольствия. А думать совсем не хочется. Нисколечко. И анализировать тоже.
Я в восторге от того, что происходит с моим телом. Насквозь пропитываюсь эндорфинами в руках Даниэля.
Он задирает мою футболку, засовывает руки под мягкую хлопковую ткань, гладит кожу, страстно целует. Схожу с ума от его поцелуев, они у него космические.
Не знаю, как бы у меня было с другим мужчиной. У меня ведь никого, кроме него, не было.
Только Даниэль.
Мы познакомились, когда мне едва исполнилось девятнадцать. Я тогда училась много и вообще боялась парней. А он оказался такой упертый, что попросту смял мою защиту своими настойчивыми ухаживаниями. И шанса избежать отношений с ним не дал.
Впрочем, сейчас он поступает ровно так же.
Я всеми силами пыталась от него отгородиться, а он пробил тараном мои ограждения, и теперь я снова таю в его руках.
Подруги говорили — повезло, что первый мужчина и так с ним хорошо. Советовали, чтобы держалась за него, ведь хорошие мужики — редкость, а некоторым вообще оргазмы только снятся. Я же получала их как по расписанию.
Вот и теперь плавлюсь от жгучего, почти невыносимого удовольствия.
Голова совсем отключается.
Даже понять не успеваю, как Даниэль поднимает меня, прижимает к себе. Просто обвиваю его тело, как обезьянка. Липну к нему в предвкушении наслаждения, которое он обязательно мне подарит.
Мы целуемся как потерпевшие, мне сладко так, что хочется стонать в голос.
Даниэль опускается со мной на диван в гостиной, ставит спиной к себе, буквально сдирает с меня шорты. Сам и вовсе не раздевается, лишь расстегивает и приспускает брюки. Это все, что требуется ему для состыковки со мной.