О как…
За мной, оказывается, следят.
А на цепь посадить они меня не хотят? Так, чтобы точно было видно, какие у меня границы.
— Отец, я уважаю тебя как главу семьи. Но если ты хочешь сохранить со мной нормальные отношения, не смей больше влезать в мою личную жизнь. Я сам решаю, куда и когда мне ходить, что делать. Надеюсь, я ясно выразился?
Наверное, в моем взгляде что-то такое мелькает, что заставляет его прислушаться.
Он кивает.
Однако на этом не успокаивается, нервно сглотнув продолжает:
— Ты еще очень молод и жизни не знаешь. Но поверь, когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. Я еще заставил Катю подмахнуть документ об отсутствии претензий на твое имущество. О рациональном зерне этого действия, я надеюсь, ты спорить не будешь? Все останется в семье…
Сразу вспоминается сообщение Кати: «Говно ты на палочке». Так вот по какому поводу она его написала.
Я плотно сцепляю челюсти и еле удерживаюсь на месте. Перед глазами аж красные мушки начинают плясать.
Напоминаю себе, что передо мной отец.
Да простит меня господь за эти жестокие мысли, но…
Я его убить сейчас хочу!
— Ты серьезно, отец? — Я сжимаю кулаки. — На кой хрен тебе понадобилось так портить мне жизнь?
— В смысле? — Он явно не понимает причин моего негодования. — Что я такого сделал?!
Что он сделал? И вправду не понимает? Всего лишь выставил меня перед Катей законченным козлом.
Я вскакиваю с дивана, смотрю на отца сверху вниз и объясняю:
— Она изначально сказала, что не претендует на имущество. Да, отец, такие женщины тоже бывают… Оно ей попросту не нужно. Ей все эти годы я был нужен. Не мое имущество, не то, что она могла получить, а я! Ты же теперь выставил меня в ее глазах мелочным гондоном!
Отец смотрит на меня так, будто я резко стал зеленым, ну или пупырчатым. В общем, видоизменился совершенно удивительным образом.
— Гляжу я на тебя, Даниэль, и не понимаю, шутишь сейчас или серьезно. Женщины — изменчивый народ. Сегодня она не хочет твоего имущества, завтра захочет. Никогда никому не верь на слово, разве я не учил тебя этому? И вообще, почему тебя волнует мнение твоей бывшей жены?
Складываю руки на груди и впечатываю в него полный негодования взгляд.
— Чисто гипотетически, пап. Представь, вы с матерью разводитесь, тебе вправду будет плевать, что она о тебе думает?
— Мы с твоей матерью не разведемся никогда, — чеканит отец, тоже вставая с места.
Я тоже так думал по поводу Кати.
— Слово «гипотетически» ты пропустил? Я сказал «если». Так ответь на вопрос, тебе будет плевать на ее мнение?
Отец не отвечает, хмурит лоб. Вижу, как у него между бровями пролегает глубокая морщина.