— Не о том думаешь, сын, — качает он головой. — Считаешь, ты такой особенный со своей любовью? Ни хрена это не так. Не знаешь ты цену самому главному в жизни. А главное в жизни что? Дети! И женщина, которая их тебе подарила.
Резко вбираю воздух, стремясь успокоить раздраженные нервы, чтобы не закоротило.
Отец же продолжает давить на психику:
— Я тоже в молодости был влюблен в одну барышню… Жарко влюблен, до помутнения рассудка. Вопреки воле родителей жили мы с ней во грехе. Думал, чокнусь, когда пришлось расстаться и жениться на твоей матери. Но потом появился ты, и все забылось. Я взял тебя на руки и понял — вот оно, самое главное в жизни. И ты поймешь. Никакая Катя тебе этого не заменит. Потом полюбишь Зару, как я твою мать, и все у тебя будет хорошо… Я ведь для тебя стараюсь.
Слушаю это все, и хочется зарычать от переизбытка злости в организме. Задолбали вот такие чужие старания. Все для меня стараются-стараются, а только паршивее выходит.
Отцу меня не понять.
— Я развелся с Катей, — цежу сквозь зубы. — Женюсь на Заре, готов принять ребенка. Что еще от меня надо? Зачем рушить то немногое, что осталось у меня с Катей? Это какой-то изощренный садизм!
— О, какое слово выискал. Делаешь из родного отца садиста? — очень натурально возмущается он.
А мне надоели эти разговоры.
Смотрю на него тяжелым взглядом и строго отвечаю:
— Значит так, отец, ты отчего-то принимаешь мое уважение к тебе как слабость. Но я давно вырос, возмужал и в состоянии сам решать любые свои проблемы. И я запрещаю тебе близко подходить к Катерине. Вообще. Когда-либо. Если же ты снова попытаешься устроить слежку за мной или за Катей — клянусь, порог вашего дома больше не переступлю. И внука увидите только на фото. Я ясно выражаюсь?
— Обиделся… — хмыкает отец. — А я ведь как лучше хотел. Старался…
— И перестарался, — цежу строго.
Отец поджимает губы, смотрит на меня с сожалением и вдруг говорит:
— Зачем ты издеваешься над девчонкой? Отпусти Катю, сын!
Обалдеваю от такого поворота в разговоре. Загнул так загнул.
— Я ее не держу, — развожу руками. — Мы давно не вместе, к чему ты это?
— Не держишь, значит? — хмыкает он. — А почему уволиться не даешь? Наезжаешь к ней… Отпусти ее, только больнее девчонке делаешь. Сам ведь говоришь, что любила тебя искренне. Так зачем заставляешь ее мучиться?
— Я ничего подобного не делаю, не заставляю, — упрямо твержу.
Отец ничего не отвечает, просто качает головой и уходит.
Я же сразу хватаюсь за телефон.
Звоню Кате, да, пусть и зарекся это делать.
Потому что хочу как-то извиниться за художества отца. Ведь кто-то должен! Заодно объяснить, что я был не в курсе.