Итак, воды я принесла, теперь пора прогуляться подальше – собрать зимних трав для согревающего зелья. Постоянно палить дрова в печи чревато, дым может привлечь внимание, а мне этого совсем не хотелось.

Лес принимал меня как родную. Снег не хрустел под сапогами, ветви не цеплялись за одежду. Впереди сама вытаптывалась тропинка, позади – тут же заметались следы, словно их и не было. Деревья чуть кренились, давая мне дорогу. Хотя бы эта магия во мне осталась. Не отнял. Наверное, забыл. Или пожалел… Но, вероятнее, решил, что быстро сгинуть для меня – слишком легко и просто.

Елки стояли, никем не тронутые, пушистые и нарядные под шапками снега. В предыдущие года люди любили заявиться и утащить какую-нибудь красавицу, чтобы обвешивать у себя нелепыми игрушками да складывать под ней подарки. Фу.

Настроение мое, и без того не самое солнечное, портилось с каждой минутой. Не успела я отойти и на сто шагов, как из-за сугроба выскочил мой верный спутник – саблезубый заяц по кличке Клык. Размером с некрупную собаку, серый, в пятнах. Вместо глаз – две угольные бусины. Он затрусил рядом, тычась холодным носом в ладонь.

– Чего приуныл? – Я почесала ему за ухом. – Скучно одному?

Заяц что-то хрипло пробасил в ответ. Я сняла с шеи ожерелье из мерзлых ягод – темно-синих, почти черных. Нанизала их для красоты.

– На, кушай на здоровье.

Клык хватанул угощение и жадно вгрызся. Тем временем с могучей сосны спустилась моя приятельница – летающая белка Шишимра. Не та мелкая рыжая пакость, что по городам шныряет, а полноценная зверюга с перепонками между лап, пушистым хвостом-рулем и глазами как у совы. Она приземлилась мне на плечо и потерлась бочком о щеку. Очевидно, ей тоже захотелось чем-нибудь угоститься.

Я вынула из волос заколку, сделанную из заиндевевшей шишки, и протянула ей. Шишимра сцапала ее обеими лапками, с довольным стрекотом взмыла на ближайшую ветку и принялась упоенно глодать.

– Приятного аппетита, – пожелала я.

Им радость, мне повод для обновления образа. Ожерелье все равно уже надоело, а заколка постоянно путалась в волосах.

Я продолжила путь, заяц семенил следом, чавкая ягодами. Травы мне нужны были особые – те, что набирают силу в самый холод, под толстым слоем снега. Протиснешься между елей, откопаешь у корней – а там, глядишь, листик серебристый или корешок, от которого пахнет мятой и сталью. Попадались и редкие травинки, пробивающиеся сквозь наст: серебристый плакун, морозный зверобой, побеги ледяного папоротника. Собирала их в поясную сумку под накидкой. Дело шло споро, мысли витали где-то в прошлом, которое лучше бы не трогать.