Однако и дожидаться, пока его планы пойдут крахом, он не собирался: нужно было проверить, что Алана не старше по крови, чем Вестер, эта комнатная собачонка Юории, и отпустить ее или привлечь на свою сторону.
Наверное, Алана будет на балу в День нанесения, а если и нет — змеиный крест приведет к ней. Можно отдать ей амулет. Разумеется, заранее вплавив в него собственные нити.
А еще лучше — забрать девочку из Приюта. Смог бы он сделать ее послушным орудием в своих руках, как Юорию? Тут требовался другой подход, но разве встречались ему когда-либо женские сердца, которые он не смог бы быстро покорить, хоть одна не готова была, когда он обращал на нее внимание, из шкуры вылезти, чтобы сохранить его расположение? Влюбленные в него женщины всегда становились исправным, хоть и слегка непредсказуемым инструментом в его политических играх. Их всепоглощающая страсть, ничуть не трогавшая его сердце, давала им силы сотворить невозможное во имя своего возлюбленного, и герцога это устраивало.
Но если девочка тоже станет такой, примется ловить его взгляд, пытаться прикасаться к его рукаву ненароком, делая вид, что смущена… Даор поморщился. Это было бы мерзко. «Не твое дело», «под горячую руку» — вспомнил он с удовольствием, и снова то непривычное тепло ударило ему в голову сильнее, чем могло бы сделать любое вино. «Я не хочу ее ломать, — с ясностью осознал он в этот момент. — И не хочу, чтобы кто-то ее ломал». И все же проявить к ней расположение, заинтересовать Алану, увлечь ее мысли было бы… волнующе. Какой она бы тогда стала? Такой же сдержанной и молчаливой, как когда уходила? Или теплой и нежной, как когда они ехали в клетке и она пыталась расспросить его о нем же самом? Он предпочел бы второе.
Даор окружил змеиный крест сферой и позвал Олеара.
Тот появился спустя несколько секунд, как и всегда.
— Мастер?
— Пошли в Приют уведомление о моем приезде на Праздник нанесения руны.
— Вы принимаете приглашение в этом году? — переспросил Олеар удивленно. Его можно было понять: День нанесения руны на первый угловой камень Приюта праздновался каждые десять лет, и за все тридцать восемь, что Олеар служил черному герцогу, Даор ни разу не согласился посетить пристанище шепчущих, отзываясь о подобном времяпровождении весьма едко.
Герцог смерил его красноречивым взглядом.
— Прошу прощения, — поклонился Олеар. — Понял. Что еще я могу сделать?
— Юория должна явиться в мой замок к назначенной дате. Мы пойдем вместе. Портальное окно у нее есть.
— Напишу, — снова склонился Олеар, и Даор заметил, как дрогнуло лицо его слуги при упоминании Юории.