Все стало не таким уж и важным. Келлан был рядом, он обнимал ее, и в его объятиях было тепло. Не открывая глаз, Алана улыбнулась сквозь дрему.
— Келлан, — выдохнула она, ловя его согревающую большую руку своей замерзшей ладонью. — Спасибо, что пришел, — тихо прошептала она с благодарностью. — Посиди со мной.
Алана, как во сне, переплела свои пальцы с его, наслаждаясь теплом, и тут же вздрогнула от неожиданности, почувствовав острую грань кольца. Келлан никогда не носил колец. Она мигом проснулась, отталкивая чужую руку, которая — и теперь это стало очевидно! — была больше руки Келлана и на ощупь оказалась другой. Алана дернулась было вперед, но потеряла равновесие. Мужчина аккуратно придержал ее за плечи сзади, и, когда Алана обернулась и увидела его силуэт на фоне светящегося неба, остатки сна выветрились из ее разума. Кажется, она забыла, как дышать.
Даор Карион поправил свой камзол на плечах Аланы, а затем легко переступил ограждение и сел рядом с дрожащей девушкой. Алана боялась смотреть ему в лицо, и все же оно притягивало, будто светясь в ночном мраке. Его тонкие губы изгибались в легкой улыбке, но, когда взгляд скользнул по рассеченной брови, улыбка померкла, а лицо стало ожесточенным. Даор Карион протянул руку к ее виску, но Алана отклонилась, чуть не упав, и его пальцы не опалили ее кожу, как тогда, в зале, когда он заправил ей за ухо прядь волос. Но зрение внезапно прояснилось, и мир больше не плыл перед глазами. Герцог Даор смотрел в ее лицо внимательно, не моргая.
Ее ладонь горела, и плечи, и спина. Камзол был ужасно тяжелым и вместе с тем уютным, как броня, и сбросить его показалось неуместным.
— Келлфер сказал, что ты будешь здесь. Ты и правда под защитой Приюта.
— Я приняла вас за другого человека, — шепотом начала оправдываться Алана, пытаясь придумать, что же делать дальше. — Пожалуйста, простите.
— За что?
Он задал этот вопрос мягко, почти ласково, и Алана порадовалась, что ночь скрывает ее румянец.
— Ну… — Она сразу не нашлась что ответить. За то, что терлась о черного герцога, как кошка? — За то, что схватила вас.
И снова улыбка тронула его губы. Он ничего не ответил.
Алана запоздало подняла руку ко лбу, чтобы прикрыть уродливую ссадину, и внезапно поняла, что бровь не щиплет, как раньше, вместо этого кожа едва ощутимо пульсировала теплом, и в этом тепле не осталось и примеси боли. Она ощупала лоб: раны не было, шрама на ее месте — тоже.
Ничего себе!
— Вы вылечили? — не сдержала Алана удивления. — Когда? Вы же не шептали. То есть спасибо, — опустила она глаза.