И все же Алана не могла остановиться. Маму с папой она не встретила, а значит, они должны быть… Выше? Живы? Алана шла наверх, задевая носками туфель мягкий влажный ковер. Вот ее длинная коса зацепилась за пилястру, и Алана дернула ее вперед, а после медленно обернулась: волосы запутались в руке Велы, держащей железные щипцы для мяса, и теперь тело, потревоженное, сползло вниз на несколько ступеней и распласталось, как ветошь. Алана подняла свою косу на уровень глаз: кончик ее был тяжелым. Уронив волосы, она вгляделась в пальцы, которые тоже чернели в темноте.
«Вперед, — сказала она себе. — Не стой».
Двери в главный зал также были небрежно приоткрыты. В проеме Алана увидела пару испуганных, расширившихся в неверии глаз — и инстинктивно отшатнулась прочь, а когда храбро сделала шаг вперед, всего миг спустя зареванный и окровавленный Улан вырвался ей навстречу, чуть не сбив с ног. Руки его были связаны за спиной, он бежал, подволакивая ногу, почти скакал и тоже не издавал ни звука, лишь бешено вращал глазами, и в них было столько мольбы! Двери захлопнулись за ним и его преследователем, красивым мужчиной в коричневом камзоле, под которым явно виднелись металлические пластины. В руках незнакомец держал обнаженный меч, и Алана знала, что лезвие покрыто той же черной в свете луны субстанцией, что и все вокруг. Не отдавая себе отчета, видя лишь страдающего ребенка на грани смерти, она подняла ухват и со всей силы обрушила его на спину убийцы. Удар был таким сильным, что Алана задохнулась от боли в плечах и локтях, отдачей ее швырнуло с лестницы вниз, на первый этаж, и она, обрушив на полпути спиной знамя с ящерицей, упала, ударившись так, что больше не могла ни двигаться, ни дышать, ни кричать. Мужчина же осел на ступени и, сделав несколько кувырков, застыл где-то в середине лестницы, совсем рядом с Велой. Кажется, Улан прыгал по ступеням, и Алана на секунду успела поверить, что он останется жив.
Грудь жег мамин амулет. Пытаясь вдохнуть, Алана услышала наконец человеческий голос:
— Ну что там? Да чтоб тебя, Корм, ты что, споткнулся, что ли? Ну ладно, — протянул голос куда противнее, — ну что ты, обмарался, герцовничек? Хоть бы кто из вас смерть достойно принял, тоже мне, именитые.
— Алана! Пожа… — закричал было Улан, но отвратительный свист, будто кто-то разрезал шелковое полотно, оборвал его.
— Что случилось? — еще один голос сверху, в этот раз женский, настолько холодный и жуткий, что Алане он показался не совсем человеческим.
— Все сделано, леди Юория. Мертв, как и остальные. Все их поганое семейство.