«…██████ Прыгуны ушли. Давно не видел ни одного у ручья. ██████ нехорошо…»

Следующая пластина. Другой день, другой почерк — торопливее, буквы крупнее, будто Наро нервничал.

«…██████ Кирена говорит, изгородь на юге ██████ следы ██████ крупные…»

Я отложил эти пластины в отдельную стопку.

Наро замечал. Старый алхимик, ходивший за мхом по той же южной тропе, что и Алли, фиксировал исчезновение мелкой фауны задолго до того, как тварь укусила женщину. Он не нашёл ответа, ибо эпидемия Кровяного Мора забрала его раньше. Записи обрывались на полуслове, и от этого обрыва тянуло чем-то холодным, знакомым — так обрываются истории болезни, когда пациент умирает посреди лечения.

Я отодвинул «южные» пластины и взялся за оставшиеся.

Семнадцатая — рисунок корня с подписью, хозяйственная, ничего нового. Восемнадцатая — перечень настоев для каравана, с ценами в Каплях. Девятнадцатая, двадцатая — снова личные заметки, обрывочные, Система еле ползла.

Двадцать первая.

Я поднёс пластину ближе. Почерк другой — не торопливые закорючки личных заметок и не аккуратные строки торговых перечней. Буквы ровнее, фразы длиннее, строение предложений сложнее. Наро писал кому-то. Письмо.

«Сканирование».

Система впилась в текст, как голодный зверь. Формальный стиль давал то, чего не могли дать обрывистые заметки: полные грамматические конструкции, устойчивые обороты, глагольные формы в разных временах. Повторяющиеся вежливые клише легли в базу, как ключ в замочную скважину.

[Статус базы данных: 38% дешифрован (+4%)]

Я перевернул пластину. На обороте продолжение.

[Статус базы данных: 41% дешифрован (+3%)]

Текст читался фрагментарно, но куски стали крупнее. Письмо адресовано алхимику в Каменном Узле. Наро просил прислать семена какого-то растения в обмен на Мох и порошок.

И дальше абзац, от которого у меня перехватило дыхание:

«…касательно Коровых Жнецов — тварь ██████ не опасна, пока ██████ популяция стабильна. Если ██████ нарушится баланс — могут ██████ крупную добычу. Держу запас ██████ корня на случай…»

Корня. Того самого.

Я отложил письмо и схватил ключевую пластину — ту, с рисунком Жнеца и неизвестного растения. Три строки текста, которые до сегодняшнего дня оставались чёрным месивом с четырьмя разборчивыми словами.

«Дешифровка. Повторная».

Сорок один процент — не пятьдесят, как рекомендовала Система. Но база выросла почти вдвое с утра, и новые паттерны из письма дали контекст, которого раньше не хватало.

Золотые строки сформировались перед глазами. Медленно, с провалами, но больше, чем в прошлый раз.

«██████ корень Жнечьей Полыни — ██████ ручей, южный берег, между ██████ камнями. ██████ выкапывать с ██████, не резать. Сок ██████ нейтрализует…»