Нейтрализует. Слово прочитано полностью, без пропусков, без вариантов. Нейтрализует.

Я опустил пластину на стол и положил на неё обе ладони, чтобы унять мелкую вибрацию в пальцах.

Наро знал антидот, и ключевой ингредиент не Серебряная Лоза, за которой Варган с Тареком бежали через двенадцать километров леса, а местное растение — «Жнечья Полынь». Растёт у ручья, где укусили Алли. Южный берег, между камнями. Полчаса ходьбы от деревни.

Альтернатива лежала под ногами всё это время, пока я смотрел на стволы, выискивая Жнецов, лекарство росло между камнями у самой воды.

Но текст фрагментарен. «Выкапывать с ██████, не резать» — с чем? С корнем целиком? С землёй? С осторожностью? Одно пропущенное слово. Одно. И от него зависит, получу ли я рабочий ингредиент или испорчу единственный экземпляр, как чуть не испортил Сердцецвет, когда Система запретила механическую чистку.

Оставшиеся тринадцать пластин из ящика. Каждая дала ещё один-два процента базы. Если повезёт, если среди них найдётся что-то с развёрнутым текстом — письмо, инструкция, длинная запись — можно выбить пятьдесят процентов или даже больше. Тогда пропущенное слово откроется.

Я потянулся к следующей пластине, и в этот момент хлопнула дверь.

Горт — лицо серьёзное, сосредоточенное, но без паники — он за эти сутки научился различать градации «плохо».

— Дрожь перекинулась на левую, — он сказал это с порога, не переступая. — Правая совсем не отвечает. Я сжимал — как тряпка. И дышит она… не так.

— Как «не так»?

— Замирает. На миг-другой будто забывает дышать, потом опять. Раз десять с утра насчитал.

Я встал, убрал пластины подальше от края стола и вышел за мальчишкой.

Голова переключилась в режим, который знал двадцать пять лет: пациент ухудшается, время тает, нужен осмотр.

В хижине Брана было сумрачно и тесно. Бран сидел на своей кровати, привалившись к стене. Подбородок опущен, глаза полуприкрыты. Не спал — с тревогой и какой-то усталостью смотрел на жену. Когда я вошёл, он не шевельнулся.

Я подсел к Алли и взял её правую руку.

Горт не преувеличил — рука была мёртвой. Не в смысле температуры — тёплая, кровоснабжение пока работало. Мёртвой функционально: ни тонуса, ни рефлексов, ни ответа на сжатие. Кисть свисала с кровати, как мокрая тряпка. Я приподнял её и отпустил — упала обратно без малейшего сопротивления.

Левая уже на подходе. Тремор мелкий, рваный, пальцы подёргивались сами по себе. При сжатии наблюдалось вялое шевеление, слабее, чем утром.

Тёмные нити от укуса расползлись до середины груди. Тонкие ветвящиеся линии уходили под ключицу, расходились по рёбрам. Два дня назад они были сосредоточены вокруг шеи, сейчас же занимали площадь в ладонь.