Я остановился и поднял глаза.
«Сканирование».
Боль за глазницами ожила, ткнула, отступила. Золотой текст наложился на кору:
«████ семья»
Одно слово из двух. Система проглотила и выдала:
[+0.1%]
Ладно. По крохе.
Дальше следующий дом побольше, с навесом и плетёным забором. На угловом столбе забора три слова — мельче, но отчётливее. Я подошёл вплотную. Старик, сидевший внутри двора на чурбаке и плетущий верёвку из волокон, поднял голову и уставился на меня.
— Чего надо?
— Читаю надпись.
Он проследил мой взгляд до столба и нахмурился.
— Это Ригеля межевой знак. Его участок, его метка. Тебе-то зачем?
— Учу ваши буквы.
Старик пожевал губами — то ли хотел сказать что-то едкое, то ли передумал. Буркнул что-то неразборчивое и вернулся к верёвке.
«Сканирование».
[+0.2%]
Межевые столбы. У каждого огорода свой. Имя хозяина, иногда дата установки, иногда ещё что-то — примечание о границе или размере участка. Я пошёл вдоль заборов, останавливаясь у каждого столба. Женщина с мясом на сушильных рейках повернулась и проводила меня взглядом. Мальчишка с корзиной остановился и потянул второго за рукав, показывая пальцем. Белый лекарь ходит по деревне и пялится на заборы.
Пускай.
Семь межевых столбов — каждый дал микроскопическую долю процента. К середине обхода Система перестала реагировать на имена — они повторялись, а повторы ничего не давали. Нужны новые конструкции, новая лексика.
Амбар стоял у самого центра, рядом с обугленным корнем. Массивное строение из тёмных досок, с тяжёлой дверью на кожаных петлях. На стене, обращённой к площади, была прибита широкая доска — светлая, выскобленная, с чётко вырезанным текстом. Десять строк. Таблица: имена слева, числа справа, между ними пометки.
Список очерёдности. Кто, сколько зерна, в какой день цикла. Общинная бухгалтерия, вырезанная в дереве на виду у всех, чтобы никто не жульничал.
Я подошёл вплотную и положил ладонь на доску — тёплая и шершавая. Запах свежей стружки — кто-то недавно обновлял записи, подчищая старые скребком и вырезая поверх.
«Сканирование».
Система замолотила, как жернов, в который бросили горсть зерна. Десять строк, каждая с именем, датой и примечанием. Новые обороты: «выдать», «задолженность», «до следующего каравана». Глагольные формы, которых не было ни в рецептах, ни в торговых записях.
[ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ: Обновлено]
[Статус базы данных: 47% дешифрован (+1%)]
Сорок семь. Ещё три.
Я обошёл амбар. С обратной стороны — ничего, глухая стена. Обогнул обугленный корень — тот самый восьмиметровый обрубок, с которого началась деревня. Поверхность чёрная, потрескавшаяся, покрытая глубокими бороздами. Но бороздки были не от времени. Имена. Десятки имён, вырезанных на обожжённой коре за семьдесят лет. Мемориал умерших — каждое имя сопровождалось короткой строкой, датой смерти и иногда причиной.