Я обошёл корень по кругу, ведя пальцами по бороздам. Многие стёрлись до нечитаемости, но достаточно оставались чёткими. Система работала на фоне, без запроса — просто впитывала. Каждое имя, каждая дата, каждая причина: «мор», «зверь», «упал с ветви», «роды».

[Статус базы данных: 47.5% (+0.5%)]

Замедление. Имена и даты повторяли уже известные паттерны. База требовала текст другой структуры: инструкции, описания, объяснения — того, что простые люди редко вырезают на камне.

Я выпрямился и посмотрел через площадь.

Мастерская какой-то женщины стояла на краю среднего круга — добротная постройка, шире и крепче жилых хижин, с навесом и тремя рабочими верстаками перед входом. Из-под навеса доносился мерный шорох скобеля по дереву.

Я направился туда.

Женщина работала спиной ко мне. Широкие плечи, обтянутые тёмной рубахой, двигались ритмично — толчок от себя, возврат, толчок. Из-под скобеля летели тонкие завитки стружки. Доска на верстаке была зажата в тисках, и женщина обрабатывала её левой рукой, придерживая правой.

Нет. Наоборот — правая работала, левая придерживала.

Я остановился в трёх шагах — достаточно близко, чтобы видеть, как левая кисть движется чуть иначе с микропаузой на каждом нажатии, будто между командой мозга и движением пальцев стоит крошечная задержка. Скованность, едва заметная для стороннего наблюдателя, но для меня — нет.

Хроническое воспаление сухожилий разгибателей. Тендинит, переходящий в тендовагинит. Правая рука компенсирует, принимая на себя большую нагрузку, но и ей осталось не так долго, если нагрузка не снизится.

Она остановила скобель и обернулась. Лицо жёсткое, обветренное, с глубокими морщинами у рта. Глаза тёмные, спокойные. Посмотрела на меня без удивления — видимо, слышала шаги.

— Лекарь.

— У тебя на стене рейка с пометками, — я кивнул в сторону мастерской. — Мне нужно её посмотреть.

Она не повернула головы. Провела ладонью по обструганной доске, проверяя гладкость.

— Наро мне отдал, а не тебе.

— Я верну через час.

— Не в том дело. Он «мне» оставил. Сказал — береги. Пригодится.

Я помолчал. Женщина вернулась к работе. Скобель прошёлся по доске раз, другой. Левая рука снова дала эту микрозадержку.

— Давно руки беспокоят?

Скобель замер.

Она медленно повернулась. Взгляд из спокойного стал настороженным, с острой кромкой.

— Что тебе до моих рук?

— Левая кисть. Разгибатели скованы. Ты уже давно разминаешь пальцы по утрам, прежде чем взяться за инструмент.

Тишина.

Женщина опустила скобель на верстак. Разогнула левую кисть, посмотрела на неё. Сжала в кулак медленно, с видимым усилием. Разжала.