— В дом Наро, наверх. Горшок не трясти, не наклонять. Нести ровно, двумя руками. Понял?

Я передал горшок Брану. Тот принял его с такой осторожностью, с какой берут на руки новорождённого, и прижал к груди. Горт забегал глазами между нами, пытаясь понять, что в горшке, но спросить не решился.

— Горт — к матери. Не отходи от неё. Бран — наверх, поставь горшок на стол и жди.

Бран кивнул и пошёл вверх по тропе. Каждый шаг вымеренный, ровный, никакой спешки. Горшок прижат к груди, как раненая птица.

Горт помедлил.

— Лекарь… Она выживет?

Я посмотрел на него — двенадцать лет, худой, босой, в отцовской рубахе, которая свисала ниже колен. Глаза огромные, мокрые, но ни одна слеза не упала.

— Сделаю всё, что могу.

Он кивнул, развернулся и побежал вниз, к хижине.

Я остался у ворот.

Частокол. Заострённые брёвна, почерневшие от времени. Сквозь щели между ними виднелась тропа, уходящая в темноту. Туда, откуда мы пришли. Туда, где в мокрой глине у ручья лежали отпечатки, которых не было утром.

Рука сама нашла опору. Привалился к столбу и закрыл глаза, чтобы немного перевести дух.

Я открыл глаза, выпрямился и отлепился от столба.

Тропа вверх по склону к дому Наро казалась бесконечной. Ноги несли, но каждый шаг давался с усилием, как будто я шёл по воде. Воздух стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом ночного леса и собственного пота. Дважды останавливался перевести дух. Во второй раз мир качнулся, и я понял, что если остановлюсь в третий, то лягу.

Дом Наро. Крыльцо.

Я поднялся по ступеням, опираясь на перила. На верхней ступеньке остановился.

Дверь приоткрыта.

Не настежь — ладонь пролезет, не больше. Щель, сквозь которую тянуло сквозняком и чем-то ещё — запахом, которого я не мог определить. Не плесень, не сырость, не дым — что-то чужое, лёгкое, мимолётное, как аромат духов в больничном коридоре — кто-то был здесь и ушёл.

Я закрывал дверь на засов, точно помнил. Деревянный брусок в петлю — привычка, которую вбил себе ещё в первые дни.

Бран? Нет, Бран поднялся раньше меня и должен быть внутри. Но Бран вошёл бы и оставил дверь открытой, а не прикрытой на ладонь.

Я толкнул дверь и вошёл.

Бран стоял у стола. Горшок на месте рядом с плошкой, в которой настаивался экстракт желёз. Мешочек с Пыльцой, банка с Эссенцией — всё на местах.

— Я не трогал ничего, — Бран кивнул на стол. — Поставил и жду.

— Дверь была заперта, когда ты пришёл?

Он нахмурился.

— Нет, открыта была. Я вошёл, подумал, ты не запер, раз торопился.

Я обвёл комнату взглядом. Полки. Склянки. Пластины в стопках. Сумка Наро на крючке у двери. Ящик под столом. Ничего не сдвинуто, не перевёрнуто, не тронуто. По крайней мере, на первый взгляд.