Слишком много «если» и неизвестных переменных.

Обугленный пень показался из-за поворота — чёрный, потрескавшийся, торчащий из земли, как гнилой зуб. Вокруг него — утоптанная площадка, где ещё вчера собиралась толпа. Сейчас площадь была пуста, если не считать одинокой фигуры, прислонившейся к пню.

Варган.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону леса. Его массивный силуэт выделялся на фоне зеленеющего свечения, тёмный и неподвижный, как скала. Копьё было воткнуто в землю рядом — длинное, с широким наконечником, покрытым какими-то насечками.

Я подошёл ближе.

Охотник повернул голову, услышав мои шаги. Его взгляд скользнул по мне, задержался на сумке, перекинутой через плечо.

— Рано пришёл, — буркнул он вместо приветствия. — Свет ещё не совсем позеленел.

— Не мог спать, — ответил я честно.

Варган хмыкнул. В этом звуке было что-то одобрительное, хотя лицо охотника оставалось непроницаемым.

— Покажь, чего набрал.

Это был не вопрос, а приказ.

Снял сумку и раскрыл её перед ним.

Варган заглянул внутрь, и его толстые пальцы перебрали содержимое: фляга с водой, моток верёвки, несколько пустых мешочков для сбора трав, которые я нашёл в последний момент.

— Нож?

— За поясом.

Он кивнул.

— Жратвы не взял. Добре. Не дурак, значит.

— Ты сам говорил — запах привлекает тварей.

— Говорил, — Варган вернул сумку мне. — Но не все слушают. Прошлый раз с Наро ходили, старик настоял хлеба с собой взять. Едва живыми выбрались — три Клыкача на хвосте висели до самых ворот.

Я молча принял сумку и повесил обратно на плечо.

Охотник оторвался от пня и выпрямился во весь рост. В утреннем свете он казался ещё массивнее, чем накануне — настоящая гора мускулов и шрамов. Его глаза, глубоко посаженные под тяжёлыми надбровными дугами, смотрели на меня с непонятным выражением.

— Слухай сюда, лекарь, — произнёс он негромко, но веско. — Туда, куда мы идём, шутки плохи. Это не то, что здеся, наверху — там внизу всё по-другому. Мир там против тебя — каждый куст, каждая тварь, даже воздух местами отравлен. Понимаешь?

— Понимаю.

— Не-а, — он покачал головой. — Не понимаешь. Пока сам не увидишь — не поймёшь. Но запомни одно: идёшь строго за мной. Шаг в шаг. Не отстаёшь, не забегаешь вперёд, не сворачиваешь. Рот держишь на замке, без нужды не болтаешь. Увидишь что интересное — не пялься, не подходи, ничего не трогай. Я говорю «беги» — бежишь, не спрашивая куда. Я говорю «замри» — замираешь, не дыша. Ясно?

— Ясно.

— Вот и ладно.

Он выдернул копьё из земли одним плавным движением. Древко легло в его ладонь привычно, естественно, как продолжение руки. Наконечник блеснул в зеленоватом свете, и я заметил, что насечки на нём — не просто украшение. Какие-то символы, похожие на те, что были на пластинах Наро. Может быть, защитные руны? Или просто метки для подсчёта добычи?